Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Он делает шаг вперед и пытается забрать мачете, но Джейсон отводит руку назад и бьет Лиама локтем в лицо. Он падает, и мы все в унисон охаем.
Лиам поднимает голову, с его лба капает кровь. Джейсон наклоняется к нему и хихикает, звук такой мрачный и злой, что у меня по спине пробегает дрожь.
Джейсон шепчет низким, искаженным голосом:
— Пойдем, Лиам. Позволь мне поиграть с ними.
Елина издает испуганный звук, который вырывается из вашего желудка с открытым ртом.
Человек в маске дергает головой в ее сторону и бросается на нее, рассекая ее руку.
— Боже мой, — говорит Лиам так растерянно, что у меня мурашки бегут по коже. Его глаза широко открываются, и мое сердце мгновенно сжимается. — Это Кросби.
XXX
Уинн
Кукурузные початки неистово трясутся, когда мы мчимся по полю.
К черту лабиринт.
Мы бежим вслепую сквозь стебли, принимая на себя основной удар шелухи.
Я не знаю, как мы так быстро разделились. После того, как Лиам произнес имя Кросби, все произошло так быстро.
Все инстинктивно бросились в кукурузу. Лэнстон, к счастью, успел схватить меня за запястье, но мы потеряли Елину и Лиама.
Когда кровь беспорядочно бежит по венам, вы не слышите ничего, кроме стука барабана, который приказывает вам не оглядываться.
Мы умрем. Мы умрем.
Я не уверена, Лиам ли за нами или Кросби, но за нами кто-то бежит.
Шаги более неуклюжие и громкие, чем наши.
— Беги дальше, — приказывает Лэнстон.
Он отпускает мое запястье и, прежде чем я успеваю сказать «нет», резко останавливается.
И я слушаюсь.
Я ненавижу себя за это.
Но продолжаю бежать.
Через несколько минут вырываюсь из кукурузного поля, не зная, что делать дальше.
Мой первый инстинкт — позвонить в полицию.
Руки дрожат, я едва могу заставить пальцы нажимать на кнопки. Дышать тяжело, в голове кружится голова. Грудь давит, а сердце сжимается от боли. Я знаю, что если я, черт возьми, не успокоюсь, то потеряю сознание.
Мое кровяное давление точно вышло из-под контроля, а лекарства остались в реабилитационном центре.
Должна наклониться, потому что головокружение превращается в ужасную круговерть.
Я держу телефон возле уха, когда он звонит, и смотрю на толстую стену кукурузного лабиринта, не моргая.
Из другого входа выбегает Елина, ее глаза расширены от боли, дыхание хриплое и затрудненное.
