Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
После этого разворачивается и исчезает в лабиринте.
Полицейский обращается к нам, прежде чем достает пистолет и бежит в лабиринт, куда я ему показываю. Появляются еще несколько полицейских, а вскоре и бригада медиков.
Я сижу тихо, пока они оказывают помощь Лиаму и Лэнстону и загружают их обоих в скорую помощь. Кто-то помогает мне подняться и ведет меня внутрь.
Лиам смотрит на меня темными, пустыми глазами. Он знает.
Ему придется мне все рассказать.
XXXI
Лиам
Уинн сидит у кровати Лэнстона, держит его за руку и ждет, когда он проснется.
Мне наложили несколько швов на бедро, боль уже пронизывает меня до костей. Я заслуживаю этого; это успокаивает, и мне не так больно смотреть на своих травмированных друзей.
Это моя вина… Я смотрю на телефон тяжелым взглядом. Три пропущенные смс от мамы, те самые три сообщения, которые она всегда присылает.
Я подтягиваю стул рядом с Уинн.
Она не смотрит на меня, когда шепчет:
— Чего хочет Кросби? Больше никаких секретов, Лиам. Никакой больше лжи.
Я откидываюсь на спинку неудобного стула и провожу пальцем по маленькой царапине на ее шее.
Она вздрагивает и смотрит на меня с недоверием в глазах. Почему-то это причиняет более сильную боль, чем мачете, разрезающее мою ногу.
— Лиам.
Она холодно смотрит на меня, явно не желая ничего, кроме слов.
Кажется, у меня нет слов.
— Уинн… Я не могу.
Уинн встает со стула, указывает на дверь и говорит ледяным, тихим тоном:
— Тогда убирайся на хрен.
Лэнстон шевелится, стонет и медленно поднимает руку к голове.
— Уинн? О, слава Богу, с тобой все в порядке.
Он улыбается, когда она обнимает его за плечи, всхлипывает, когда тихо шепчет, что с ним все в порядке.
— Почему ты остался? Мы могли бы выбраться вместе.
Ее голос дрожит, и с каждой слезой, падающей с ее подбородка, я чувствую вину, которая все глубже погружается в меня.
Лэнстон крепко обнимает ее.
— Нет, я не думаю, что у нас получилось бы. — Она садится на край кровати, а он вытирает ее слезы.
Она нерешительно смотрит на меня, прежде чем кивнуть. Лэнстон ждет, пока за ней закроется дверь, прежде чем снова заговорить.
— Я думал, Кросби ушел.
Я наклоняюсь вперед на стуле и опускаю голову, потирая затылок, глядя на пол.
— Он никогда не уходил. И никогда не уйдет.
Лэнстон садится, вздрагивая.
— Что ты имеешь в виду?
Я сплетаю пальцы вместе и смотрю на него.
