Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
— Куда ты ходил в такое время?
Его фигура темна в тусклой комнате, и я не могу разглядеть черты его лица, но тон голоса резкий, когда он говорит:
— Это не твое дело. Возвращайся ко сну.
Он ведет себя довольно странно, и я нажимаю кнопку прикроватной лампы. Она освещает комнату, и мой живот скручивается при виде Лиама.
Его одежда мокрая, обувь покрыта грязью, и… с костяшек его пальцев капает кровь.
Выражение его лица непроницаемо, он смотрит на меня с яростью.
— Боже мой. — Я вскакиваю с кровати и осторожно подхожу к нему.
Тянусь к его руке, но он отдергивает ее и смотрит на меня смертельным взглядом.
— Я сказал, иди спать, Уинн.
Ноги дрожат, но я отказываюсь двигаться.
— Я спросила, что случилось.
Мы стоим лицом к лицу, сверля друг друга яростными взглядами. Наконец его каменное выражение лица смягчается, он снимает обувь и толстовку.
Вздыхает, когда я стою неподвижно, ожидая ответа.
— Я просто вышел прогуляться.
— И пораниться?
Он смотрит на меня с раздражением, прежде чем пробормотать:
— Да.
— Ты сказал, что мы должны останавливать друг друга. Я настаиваю на этом.
Я успокаиваю свое дыхание и пытаюсь снова дотянуться до его руки. На этот раз он не вырывается. Лиам позволяет мне схватить его руку, и его глаза устало встречаются с моими.
Я поднимаю его рукав и вижу длинный порез, тянущийся по предплечью — не над артерией, а сбоку. Его кровь горячая и липкая, капает на пол и наполняет воздух металлическим запахом.
— Лиам, — не веря своим глазам, бормочу я.
Как он мог сделать это с собой намеренно… Он проснулся посреди ночи, чтобы сделать это? Зачем?
— Я в порядке, — рычит он, отдергивая руку назад.
— Так не годится, — протестую я и направляюсь к его тумбочке, открываю ее и хватаю марлю и пластырь. По дороге прихватываю его свежую одежду. — Надо тебя помыть.
Он сам не свой. Ему плохо, и уже потерял много крови.
Лиам непонимающе смотрит на меня. Я воспринимаю это как согласие и веду его обратно в коридор к ванной комнате.
На улице кромешная темнота.
Я включаю свет в душе, и часть ванной комнаты освещается. Лиам просто смотрит на меня и послушно следует за мной. Слава Богу. Но это так не похоже на человека, которого я знаю всего день.
Вода в душе быстро нагревается, и я приглашаю его войти. Его рука все еще кровоточит, но, по крайней мере, выглядит так, будто кровь свернулась достаточно, чтобы немного замедлиться.
— Держи руку подальше от воды.
