Варягский крейсер "Артемида" скользил по бескрайним водам Крыма, где лето сознательно оставило пустыми корабли и паруса. Яхта шла под управлением автопилота, курс следуя точной траектории в заоблачных просторах, а за стеклами замка Костина мерцала спокойная вода - лишь отблески солнца и неспешное пульсирование волн. Валерий Григорьевич чувствовал себя свободно, как никогда прежде – вдали от шума офиса и традиционного мира....
В какой-то момент Кармазин понял, что перебарщивает с домыслами и сказал:
– Между прочим, у меня сегодня последний рабочий день.
– Почему последний? – не поняла девушка.
– Вечером я намерен поговорить с твоим отцом, получить расчет и… отправиться искать новую работу.
Опешив от этой новости, Александра остановилась.
– Но почему?! Ты не проработал у нас и месяца!
Отвернувшись, Кармазин осмотрел подступы к поляне. Вокруг – на всю дальность видимости – не было ни души.
– Кого теперь опасаться? Костин и банда Соболева – за решеткой.
– Неужели тебе не нравится эта профессия?
– Обычная работа. Дело не в том, нравится она или нет.
– А в чем?
Он промолчал, предпочитая не вдаваться в подробности.
Саша подошла к нему, взяла за руку. Выразительные глаза сделались влажными, в дрожащем голосе послышались нотки отчаяния:
– Сначала я надеялась, что вчера на аллее мы с тобой поговорим о наших отношениях. Но ты почему-то заторопился и уехал домой. Сегодня я специально приехала сюда, где никто не помешает.
– Чего ты боишься, Саша?
– Боюсь, что больше никогда тебя не увижу.
В горле застрял кадык и не позволял произнести ни слова.
Кармазин пребывал в шоке и с минуту бестолково смотрел на Александру. Наконец он запоздало сообразил, что своей непонятливостью вынудил ее первой озвучить признание, а теперь тупым молчанием продлевает пытку.
Он поднес ладонь девушки к губам.
– Сколь хорошо я разбираюсь в намерениях противника, столь же ни черта не соображаю в женской логике, – нежно поглаживал он тонкие ухоженные пальчики.
Вымученно улыбнувшись, она всхлипнула.
– А знаешь, девочка, я чертовски привык за две недели к тому, что ты рядом, – обнял ее Станислав. – Привык, и решение уйти с этой работы далось мне очень тяжело.
– Правда?.. – словно не веря своим ушам, прошептала она.
– Честное спецназовское!
Лицо ее озарила искрящаяся радость, треволнения вмиг исчезли.
Девушка прильнула к сильному плечу, прикрыла на миг глаза пушистыми, густыми ресницами и поймала себя на мысли, что никогда и ни с кем ей не было так хорошо, спокойно и счастливо.
Сейчас Александру не тревожили сомнения; она ничего не боялась и ни о чем не жалела.
– Так ты останешься? – с надеждой спросила она.
– Теперь у меня нет выбора. Конечно, останусь.
