В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Не любовь…
Утираю слезы и в который раз понимаю, что не могу здесь остаться. В каком качестве? Жены? Так Сарычев женат на другой, и разводом там не пахнет.
Это я, дура, поверила!
Правильно в Шансоньетке пишут, кто я. Сожительница прокурора. Звучит ужасно.
Открыв приложение, ищу билет до Москвы. А их нет! На сегодня осталось одно купе в СВ-вагоне. Выкупаю его одним махом. Я работаю. Могу себе позволить. Зато до Москвы буду ехать спокойно. И Чапе целая полка полагается.
— Ну, все. Пока, — обвожу медленным взглядом холл.
Было. А теперь нет. Без взаимной любви все здесь чужое.
— Пора, — вызываю такси до вокзала. Наспех пишу прощальную записку и выхожу со двора, захлопнув калитку.
Вот все и закончилось.
По дороге на вокзал стараюсь не смотреть в окно. Честно говоря, я влюбилась в тихий и уютный Шанск. Встретила тут любимого мужчину. Мечтала о семье. Да мне нигде так хорошо не жилось, даже в родном городе!
Не хочу уезжать.
А иначе точно с ума сойду!
На нетвердых ногах поднимаюсь по мраморным ступеням в здание вокзала, прохожу через детекторы на перрон. Сажусь в поезд, в последний раз оглядывая золоченые кресты на городском соборе.
Вот и все.
Чапа скулит, будто уже тоскует по Феликсу. Я реву и все выглядываю в окно в надежде увидеть Сарычева.
Буднично стучат колеса, и проводница заходит проверить документы.
— Ты далеко, девонька? — смотрит на меня жалостливо.
— До Москвы, — прижимаю к себе Чапу и до конца не верю в происходящее.
— Там хоть встречают? — вздыхает она.
— Да, обязательно, — протягиваю ей паспорт. И как только остаюсь одна, выдыхаю с облегчением.
Я это сделала! Ушла от Феликса. Только почему-то вместо радости глаза закрывает пелена слез, и сердце рвется на части.
— Ты обедать будешь? — снова заглядывает ко мне проводница.
— Нет, спасибо, — мотаю головой. Мне сейчас кусок в горло не лезет. Отрешенно смотрю на проплывающие за окном привокзальные постройки и гаражи, глажу на автомате притихшего Чапу и реву от жалости к себе.
Поезд останавливается на какой-то маленькой станции недалеко от Агдальска. Пассажиры выходят на перрон размяться и покурить. Даже Чапа вертится юлой и поскуливает.
