В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
— Сиди спокойно, — пытаюсь угомонить малахольного йорка, но он крутится у меня в руках и, спрыгнув на пол, звонко лает.
— Прекрати, иначе нас высадят! — прикрикиваю на собаку. Подхватываю Чапу на руки, пытаясь успокоить."
"— Надо было вообще в поезд не пускать, — открывается дверь, и в купе входит Сарычев. — Мне бы меньше мороки, — забирает у меня радостного пса и садится напротив.
— О господи, как ты меня нашел? — охаю я, кулем опускаясь на свою полку.
— Чапа подсказал, — усмехается печально. — Где твои вещи? Сейчас выходим, Лариса.
Спонтанно кошусь на шоппер и тут же отворачиваюсь. Но Феликс моментально все понимает. Встает с места. Подхватывает мою сумку, прижимает собаку к груди, а другой рукой технично берет меня за локоток.
Только не хватает избитой фразочки «Пройдемте, гражданка!».
Делать нечего, иду следом.
— У тебя все в порядке, девонька? — настороженно окликает меня из своего купе проводница.
— Я ее муж, — грозно заявляет на ходу Феликс.
Взяв за руку, ведет через маленькую станцию. Здоровается с кем-то.
На ходу целует меня в висок и шепчет тихо.
— Больше не убегай от меня, девочка. Я чуть с ума не сошел.
Глава 38
— Что это за станция? — ошалело глазею по сторонам. И как всегда удивляюсь оперативности Сарычева.
— Моя. Марфинская, — ухмыляется он довольно. — Я же местный пацан, Лара. Тут вырос, учился в Агдальске.
— И что теперь? — спрашиваю, как только мы подходим к припаркованной на инвалидном месте машине. И сама себя ругаю за мягкотелость. Вот зачем вышла? Ехала б в Москву, как и решила. Подумаешь, Сарычев в вагон заявился!
— Что? — смотрит он на меня непонимающе. — Я думал, между нами все обговорено, Ларочка.
— Я тоже думала, — огрызаюсь раздраженно. — А оказалось, я Шансоньетка и Канарейка в одном флаконе. Тебе даже в голову не пришло защитить меня. Вылил на меня ушат грязи и смылся куда-то!
— Никуда я не смывался, — обиженно тянет Сарычев.
— Ничего я не подумала! Просто так не поступают! Ты даже пальцем не пошевельнул…
— Да что я сделал-то? Тима предупредил, я поговорил с тобой как с взрослым человеком. А ты ведешь себя как ребенок! — рычит Феликс, не обращая внимания на прохожих. — Короче, — открывает дверцу Ленд Крузера.
