В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Тотчас же ко мне запрыгивает Фиксик.
— Так, Чапа, мы с тобой, кажется, договаривались, — сердито смотрит на него Феликс.
— Он же чистый, пусть посидит, — глажу запрыгнувшего мне на колени йорка. — Только не называй его, пожалуйста, Чапой. Мне не нравится, — прошу, а на глаза снова наворачиваются слезы.
— Фикс — тоже не вариант, Ларочка, — режет огурцы ровными брусочками Сарычев. — Фикса — это золотая коронка по фене. Нехорошо…
— Тогда как? — вздыхаю я.
— Чапа, — передергивает плечом Феликс. Лихо переворачивает мясо, посыпает чесноком и закрывает сковородку крышкой.
— Но мне не нравится Чапа, — пропускаю размышления Феликса мимо ушей.
— Давайте проголосуем, — предлагает наглец, усаживаясь рядом со мной на диван. — Кто против?
И я, как дура, поднимаю руку.
— Кто за? — интересуется Феликс. Голосует сам и поднимает собачью лапу. — Один голос против двух, — заявляет торжественно.
— Я против, Феликс, — упираюсь в нахальное лицо рассерженным взглядом.
"— У меня есть еще аргумент, — заговорщицки шепчет наглец. И обхватив мой затылок рукой, впивается в губы требовательным, чуть грубоватым поцелуем. Мычу, пытаясь вырваться, стучу по широкому плечу Сарычева. Йорк лает, но Феликс не обращает внимания на мои попытки освободиться из захвата. Лишь покрепче притягивает меня к себе. Переводит дух и снова целует. На этот раз нежно и очень сладко.
А потом кладет руку мне на живот.
— Привет, сынок. Папа рядом.
— Дочка, — выдыхаю, стараясь справиться с возмущением.
— Ты узнавала пол? — приподнимает мой подбородок Феликс. Смотрит изумленно и немного потерянно.
— Не-ет, — блею я. — На следующей неделе надо пойти.
— Вместе пойдем, — кивает Сарычев, будто припечатывает. — Теперь мы все делаем вместе, Лара. Привыкай.
Что значит привыкнуть, если я не хочу?
Глава 16
— Там у нас вроде малина есть, — заявляю, отодвигая от себя пустую тарелку. — Хочешь, сбегаю, насобираю, — предлагаю весело.
Мне с Ларой все весело. Нашлась — отлично! Ребенок будет — зашибись, новости! Собаку в честь меня назвала — вообще обалдеть!
Я готов сидеть и просто на нее смотреть.
Хорошая девчонка. Искренняя. Ради нее я вокруг прыгать готов, как пацан. Нервничает немного. Но это пройдет со временем.
— Малина? — поднимает на меня серые глазища. — Я люблю. Очень. Но сейчас темно. Может, завтра?
— Любишь? Тогда пойду нарву, — поднимаюсь решительно.
