В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
С ума я схожу, что ли?
— Ну почему же, Феликс, — мурлычет в трубку Лида. — По закону ты мой муж. И на развод нужно мое личное согласие.
— Я в курсе, дорогая. На что ты надеешься? На алименты? — роняю резко. — Ладно, я готов их тебе платить, — соглашаюсь устало. — Только прими моего адвоката и подпиши нужные бумаги. Я с тобой жить все равно не собираюсь.
— А если я сделаю аборт, ты вернешься? — бросает она порывисто.
А у меня в глазах темнеет от ужаса. С каким чудовищем я жил все эти годы? И снова на ум приходит Лара.
У нее явно не было такого ресурса, как у Лидии Николаевны. Простая семья. Без особых денег и связей. И то девочка моя оставила ребенка. Любит его и ждет.
А эта… Слов нет.
— Ладно, я приеду к тебе. Обсудим условия, — вздыхаю тяжко. А сам думаю, что бы наплести Ларе? Не надо ей знать о моей предстоящей встрече с Лидой. А то изведется вся.
Меньше знаешь, крепче спишь!
Глава 27
— Глеб! Солнышко! Что случилось? — вихрем врывается во двор брюнетка в короткой юбке и на высоченных каблуках.
Наплевав на раненое плечо, лезет целоваться к оторопевшему Наумову.
А потом переводит негодующий взгляд на нас.
Кирилл как больной котенок жмется к моим ногам. Обнимаю худенькие мальчишеские плечи и пытаюсь увести ребенка в дом. Мое дело — сторона, а вот Алиса настроена решительно.
С гордо поднятой головой выступает вперед.
— Привет, Самсонова! — усмехается ехидно. — Ты тут каким боком?
— Сарычева? — охает та. — Ты почему здесь?
— Я — на законных основаниях, — отрезает Алиса и переводит гневный взгляд на дядюшку.
— Алиса… Я бы попросил… — закашливается Наумов.
— Бесполезно, ты же понимаешь, — отмахивается та. — Я тебя люблю… Ты ж знаешь.
— Я тебя тоже. Но хватит, — злится Наумов.
— Вы вообще кто? — уничижительно оглядывает нас незваная гостья.
— И не спрашивай! — нахально заявляет Алиса. — Гарем тут. Вот еще одного ребенка ждем. Старший вот он, еще один где-то бегает.
Опускаю голову, стараясь скрыть улыбку. Второй ребенок, которой по дому носится. Это мой Чапа, наверное. Смешно и одновременно не до смеха. На душе становится гадко от этих разборок. Как взрослый и умный мужик мог их допустить? Да еще при маленьком сыне?
— Алиса, прекрати молоть чушь, — рявкает Наумов, не в силах остановить племянницу. Видно, что ему неприятно. Но он сам виноват.
