В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Распахиваю глаза и краснею, будто меня застали на месте преступления.
— Здравствуйте, — улыбаюсь Торганову и его беременной жене.
— А что там у вас происходит? Прокурора нашего бьют? — ехидно интересуется Виктор Петрович, а его жена протягивает мне руку.
— Я — Лиза.
— Я — Лара, — киваю я и тут же спохватываюсь. — Там родственники мужа что-то делят…
И сама удивляюсь, как быстро привыкла называть Феликса мужем. К хорошему всегда быстро привыкаешь. Вот только надолго ли?
— Нужно вмешаться, — строго выдыхает Петрович.
— Иди, — отмахивается его жена и усаживается рядом со мной. — Какой у тебя срок?
Сидим, болтаем. Что-то рассказываем друг другу. Наблюдаем за мальчишками, гоняющими мяч, и кажется, всю жизнь знакомы.
А я все пытаюсь представить нашу жизнь с Феликсом. Неужели и мы когда-нибудь так же будем скандалить на весь Шанск?
«Нет. Феликс не такой!» — уговариваю саму себя. И неожиданно понимаю простую истину. Я же о нем ничего не знаю. Он только говорит «люблю-люблю, трамвай куплю!».
С богатым жизненным опытом мужчина. И друг у него… Наумов этот… Скажи, кто твой друг…
Сердце обмирает от ужасной догадки.
Сарычев такой же, как Глеб. Два сапога пара. Поэтому и дружат с юности. Покрывают друг друга. Вон, дом у бедной Натальи хотят отобрать.
Свет неожиданно меркнет. Даже солнце заходит за тучу.
— Лар, ты чего? — обеспокоенно заглядывает мне в лицо соседка. — Не волнуйся. Сейчас Витя их быстро разгонит.
И я неожиданно понимаю, что все вопли стихли. Позорище какое! Даже подумать страшно. Шансоньетка точно опишет во всех подробностях. И канарейка тоже.
— Да нормально все. Сам Феликс приехал. Всем по репам настучал, — бодро докладывает Торганов. И я подрываюсь с места.
Феликс приехал! Надо к нему бежать!
— Не спешите, Лара. Я сказал, что вы здесь, — останавливает меня Виктор Петрович и тут же кричит пацанам.
— Папа, иди к нам! — окликается мальчик.
А я ловлю себя на остром приступе зависти.
Феликс не такой. Совершенно не такой. Угораздило ж меня!
На автомате резко поворачиваюсь к дому и натыкаюсь на сумрачный взгляд Сарычева.
Мой прокурор стаскивает туфли и носки и, закатав брюки, идет ко мне по песку.
— У тебя перерыв? — тяну изумленно.
— Алиса вызвала, — мотает он головой. Помогает мне подняться с бревна и ведет к дому. — Прости.
