В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Зачем вызвал эту девицу?
— Глеб, любимый, а что происходит? — хлопает глазами, полными слез, глупая девица.
— Мне бы тоже хотелось узнать, — раздается от калитки мелодичный женский голос. И во двор входит симпатичная блондинка с роскошной косой. Фигуристая и очень печальная.
— Мамочка! — кидается к ней Кирюха.
«Наумов, ты совсем больной? Зачем жене и любовнице сообщил. Решил проверить, кто больше любит?» — безотчетно таращусь на застывшую посреди двора троицу.
Сердце ухает как ненормальное. Надо уходить отсюда.
— А вот и старшая жена подъехала, — продолжает глумиться Алиса. — Все. Ты попала, Самсонова. Сейчас тебе все патлы выдерут, глаза выцарапают и лещей навешают, — провозглашает она весь список
— Кирюш, пойдем к речке сходим, — предлагаю робко.
— А вы? — вскидывается его мама и смотрит на меня подозрительно.
— Лара. Жена Феликса, — улыбаюсь ей.
— Ну, наконец-то ему хорошая девчонка досталась. А я — Наталья, — обнимает меня и отрезает грустно.
— Наташ, погоди! — оторопело тянет тот. — Ничего ж не было!
— Как это не было?! — возмущается Самсонова. — Глеб, ты же обещал развестись…
— Пойдем, Кирюш, — увожу ребенка с собой. Оглядываюсь на Алиску, оставшуюся наблюдать за разборками.
И еще раз повторяю мысленно: «Мне там точно делать нечего».
— А если папа и мама разведутся, — всхлипывает ребенок. — Это из-за меня. Я калитку открыл, а там эта тетя приехала.
— Ты ни в чем не виноват, — обнимаю его за плечи.
А сама задумываюсь. Так же? Будут ли? Мой родной отец после развода с матерью счастливо воспитывает чужих детей, а ему на смену пришел отчим со своими порядками.
Пост сдал, пост принял. Противно.
Вот как можно предать жену и ребенка? Кто-то есть ближе кроме них? Инна эта? Не понимаю!
Ежусь, будто от холода. Теплый день, а меня знобит от нервов.
— Вон, гляди, еще ребята! — улыбаюсь через силу, киваю на мальчишек, играющих в футбол на небольшом пляжике. — Иди к ним…"
"Кирилла долго уговаривать не приходится. Он бежит к детям. А я сажусь на поваленное бревно. Подставляю лицо солнышку и прикрываю глаза.
Хорошо-то как, господи!
От дома доносятся крики. Но я не реагирую. Когда-нибудь угомонятся, а лучше уедут куда подальше.
— О, Лара, вы здесь? — слышится над головой знакомый мужской голос.
