В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Даже не ожидал от Глеба. Кирюха! Догоняй! — кричит племяннику.
— А мои мама и папа? — подбежав, в ужасе смотрит на нас ребенок.
— Уехали домой. Поговорят и вернутся, — присаживается перед ребенком на корточки Сарычев. — Хочешь, поиграй еще с пацанами, — кивает на игроков, застывших на берегу.
— Да, хорошо! — радостно восклицает Кирилл и со всех ног несется обратно к новым друзьям.
— Пойдем, хоть чаю вместе попьем, — берет меня за руку Феликс. — Поговорим…
— Что? О чем? — пугливо екает мое глупое сердце.
— Просто поболтаем, — выдыхает мне в ухо Сарычев и смотрит внимательно. — Ты чего так перепугалась, Лара? Я не Наум. От тебя гулять не буду.
Глава 28
Феликс
Лара торопливо накрывает на стол, а я, вытянув ноги, сижу на диване. По инерции глажу Чапу, примчавшегося на мой голос. И внезапно понимаю простую истину.
Да хрен меня кто отсюда сдвинет!
За каким хером мне к Лиде в Москву переться? Мне и здесь хорошо. Рядом с Ларой. О чем говорить с бывшей женой? В чем вопрос? В алиментах? Так похеру мороз! После рождения реебнка сразу тест ДНК сделаю и пошлю Лидию Николаевну вместе с ее потомством в дальние дали.
И Ларе врать не придется. Ей сейчас точно нервничать ни к чему. И я ей рядом нужен.
«Спасибо, Наум! — усмехаюсь мысленно. — Если б не ты со своими бабами, я бы точно дров наломал. А так, братан, ты сам не заметил, как мне соломки подстелил. Сейчас бы я понесся, как дурак, дела улаживать».
— Ты чего? — перевожу взгляд на Лару, застывшую посреди кухни.
— Как же у нас тихо, Феликс, — улыбается она.
— Ну, нам с тобой недолго ею наслаждаться, — киваю на живот и поднимаюсь с места. Обнимаю девчонку за плечи, целую в шею, в ключицу. Веду ладонью по спине, обтянутой тонкой майкой, и собственнически кладу руку на живот. И как обычно, тут же мне в ладонь прилетает маленькая пятка.
Да я и дня не проживу без Лары и малыша!
— Феликс, — поднимает на меня глаза девчонка. И смотрит так печально и пронзительно, что по душе мейн-кун скребет острыми когтями.
— Я люблю тебя, — шепчу в маленькое розовое ушко. — Как на горе увидел, так сразу и влюбился…
— А ты…"
"— Меня жизнь хорошо помотала, но одно я понял точно. Когда любишь, нельзя расставаться. У меня много женщин было, — вздыхаю тяжко. — Но ни к одной не тянуло, как тянет к тебе.
— Но Наумов, твой друг…
— Он такой, но это не значит, что у нас один комплект мозгов и недостача совести, — уговариваю как могу.
