Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
И вдруг они заметили маленькую девочку, которая стояла привязанной к дереву возле амбара. Она склонила голову, уставившись в землю, но время от времени бросала украдкой жадные взгляды в сторону играющих детей. Лицо ее и фигура, казалось, выражали одно: если бы мне позволили поиграть вместе с ними…
От своих многочисленных родственников Ирья слышала рассказы о том, как живется детям в усадьбе. И что сами крестьяне тоже бывали там. Когда господин Даг был еще совсем маленьким.
Сесилия была младшей из детей, но предводительствовала среди них.
— Ей нельзя играть с нами?
Двое других придирчиво осмотрели девочку, привязанную к дереву. Смотреть там особенно было не на что: Ирья была неуклюжей и некрасивой. Вроде карлика, у которого растет один горб и которому вся еда не в прок.
— Почему бы и нет? — беззаботно спросил Таральд. — Нужно спросить у нее самой.
Они подбежали к девочке и остановились невдалеке от нее.
Ирья лихорадочно начала копать ногой землю.
— Здравствуй, — сказал Таральд. — Как тебя зовут?
Она пробормотала что-то невнятное, не поднимая на мальчика глаз.
— Что ты сказала? — переспросила Сесилия и подошла к ней поближе.
Девочка чуть не задохнулась. Голос отказывался ее слушаться. Она закрыла лицо руками.
— Ирья, — выдавила она наконец.
— Ирья? Так ты сказала?
Она кивнула головой, не осмеливаясь взглянуть на них.
— Ирья? — повторила Суннива. — Первый раз слышу такое имя!
Бедная девочка готова была провалиться сквозь землю.
— Ты ничего не понимаешь, — вступилась Сесилия перед Суннивой.
— Ты хочешь играть с нами? — спросил Таральд. Ирья подняла на него глаза, готовая умереть от счастья.
Но затем она снова поникла головой.
— Мы пойдем и спросим у твоего отца, — решила Сесилия. — Это ведь крестьянин на Эйкебю, не так ли?
Ирья горячо кивнула. Отец, конечно же, не согласится, подумала она про себя. Но пусть они все равно спросят!
И когда дети побежали на гумно, где находились крестьяне, она наконец подняла глаза и посмотрела им вслед.
Мальчик был таким статным, темноволосым, а глаза у него были как стремительные чайки, подумала она. А одна из девочек напомнила Ирье роскошную фарфоровую вазу, которую она однажды видела. А младшая из них была самой энергичной и заводилой.
Вот они стоят возле ее отца и упрашивают его отпустить с ними его дочь. Он недовольно отвечает им.
В этот момент из господского дома вышла дама. Прекрасная, восхитительная дама. Ирья узнала ее. Это была хозяйка Линде-аллее*.
