Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
И все же они прекрасно уживались друг с другом. Силье улыбалась, когда она вспоминала их серьезные лица: Тарье обращался к Тенгелю за разъяснениями, а тот, никогда не задавая себе этих вопросов, пытался теперь найти на них ответ.
В комнату вошла Суннива, неся бабушке медовые пряники.
— Кухарка хотела заставить меня помогать на кухне, но я не стала разговаривать с ней и прислала вместо себя Ирью, — с улыбкой сообщила она.
— Тебе не следовало этого делать, потому что Ирья нужна мне здесь…
Глаза Суннивы округлились и стали изумленными.
"— Ты не хочешь говорить со мной, бабушка? Ты хочешь, чтобы здесь была Ирья?
— Ну, конечно же, нет, милая девочка. Я только подумала… Забудем это. Так о чем же ты собираешься поговорить со мной?
Суннива взяла со стола зеркало и посмотрелась в него, явно довольная своим видом. Затем она положила зеркало на место и глубоко вздохнула.
— Бабушка, я так счастлива!
— Вот и прекрасно, — осторожно ответила Силье, не любившая разговоров подобного рода. — А где Таральд, на кухне?
— Нет, он отправился домой в Гростенсхольм.
И так как Суннива готова была уже продолжать свои излияния, то Силье поспешила сказать:
— Милая Суннива… Я думаю, тебе не следует так часто встречаться с Таральдом.
Глаза девушки в непонимании остановились на ней.
— Но почему же?
— Вы слишком близкие родственники.
— Но он мой троюродный брат. Разве это близкое родство? Троюродные могут вступать в брак, я знаю это. Даже двоюродные братья и сестры вступают в брак!
— Да, но не из рода Людей Льда.
— Ну, это старое предание! Просто выдумки!
— Нет, Суннива, это не выдумки. Разве ты не заметила, что дедушка Тенгель не похож на других людей?
— Я, конечно, вижу, что он отличается от остальных, но ведь он добрейший в мире человек. — И она шепнула: — После Таральда. — Но затем слезы брызнули у нее из глаз. Она закрыла лицо руками. — Сесилия отправляется в Данию, и все так любят ее. Тарье всегда держится вместе с дедушкой. Тетя Шарлотта боготворит Таральда, как и его родители.
Силье была в смятении. Почему эта девушка решила, что она никому не нужна?
— И все же, Суннива, ты не права, — сказала она, положив свою руку девушке на плечо.
