Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Неужели она так плохо знала эту девушку?
— Даже речи не может быть об этом! — отрезала она и теперь была согласна с Тенгелем. — Иначе вам придется расстаться навсегда.
— О нет! — воскликнула Суннива порывисто.
— И все же вам придется расстаться, чтобы не случилось еще чего похуже.
— Нет, бабушка, будьте же добры ко мне. Вы не знаете, что такое любить другого!
Силье едва удержалась от очередного выпада. Ей хотелось сохранить серьезность, и она продолжала:
— Обещай мне только одно: вы никогда не переступите границы в вашем общении! Слышишь: никогда!
— Конечно же, бабушка, это пообещать несложно.
"Вечером Силье пересказала Тенгелю разговор с Суннивой. Он поджал губы и насупился.
— Суннива сама не понимает, что она говорит. Я обязательно должен серьезно обсудить все с Таральдом.
— Пожалуйста, сделай это. Меня очень они тревожат, и сегодня я поняла, что не сумею уследить за ними. Тенгель, ты не думал о том, как повторяется история? Лив и Даг выросли вместе, как двоюродные брат и сестра.
— Возможно, но на этот раз дело не пойдет на лад. Я обязательно поговорю с Таральдом. И с Дагом тоже, — он должен сказать свое слово.
— Вот и прекрасно. А я возьму на себя Лив.
Ирья лежала в постели у себя дома, в Эйкебю, и пыталась заглушить рыдания.
Братья Ирьи лежали на другой кровати, а на третьей — родители с малышами. И в том же помещении располагались семейные пары с детьми в придачу. Все это были ее дядюшки и тетушки, а также старшие сестры и братья. Некоторые из этих пар занимались любовью, и Ирья старалась не прислушиваться к тому, что там происходит, ибо она терпеть не могла всех этих близких отношений.
Ирья продолжала всхлипывать. Обычно она старалась найти грехи прежде всего в себе самой, не осуждая других, но сегодня ее силы истощились.
