Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Между тем священник, блюдя духовную чистоту, держался от Тенгеля на расстоянии. Ведь Тенгель не принадлежал к усердным прихожанам.
Тенгель собрался в путь. Остальные продолжали обедать. И так как обед состоял из множества блюд, то семья продолжала сидеть за столом и смогла услышать разговор Тенгеля со слугой в прихожей после его возвращения домой.
— Нет, не дотрагивайся до меня, — говорил тому хозяин.
— Что-то случилось, — прошептал Аре.
Тенгель на мгновение вернулся в столовую, и Шарлотта сказала ему:
— Сядь, пообедай сначала.
Но он продолжал стоять в дверях.
— Что произошло? — в испуге спросила Силье.
Тенгель ответил коротко:
— Чума.
— Чума!
4
Мета раскрыла рот и инстинктивно прижала к себе двух своих сыновей. Суннива поискала руку Таральда под столом. Лив пораженно выговорила:"
"— Какой ужас! Слава Богу, что Сесилия уехала отсюда!
— Насколько это серьезно, Тенгель? — озабоченно спросила Силье.
— Поражены два двора на той стороне деревни. И один человек в доме священника.
— Нет! — выдохнула Силье.
— Я должен вернуться в деревню. Они рассчитывают только на меня. И священник благодарит Бога за то, что во всей округе есть хоть один человек, разбирающийся во врачебном искусстве. — Тенгель горько улыбнулся. — Лучший в Норвегии, как сказал священник.
— Что же это за чума? — продолжала Силье, которой довелось наблюдать разные формы этой страшной болезни.
— Она связана с кровопотерей, — ответил Тенгель.
Силье и Шарлотта застонали. Хуже быть не может! Это значит, что этот вид чумы напоминает тиф или холеру, она истощает тело больного за короткий промежуток времени, вызывая обильную, смешанную с кровью диарею. Смертность при таком заболевании была высокой.
— Я поеду с тобой, дедушка, — решительно сказал Тарье и поднялся из-за стола.
— Нет уж, ради Бога, — ответил ему Тенгель. — Я запрещаю тебе делать это!
— Но я не боюсь заразиться.
— Ты не должен принести эту заразу в наш дом, мальчик! Я не могу подвергать тебя опасности! Только не тебя, Тарье! Ведь ты должен передать наше наследство дальше.
— И мы тоже, — сказал Якоб Скилле. — Мы не хотим потерять тебя!
Поднялся общий ропот. Тенгель был взволнован, но настаивал на своем:
— Кто-то же должен помочь этим несчастным!
— Вот именно, — выступил вперед Тарье, — и будет разумнее, если мы будем помогать им вместе, дедушка.
