Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Кто придет позаботиться обо мне? Все только скажут: «Для бедной девочки было бы лучше избежать этой ужасной болезни». Но я ведь всегда хотела умереть, разве не так, продолжала думать она, чтобы убедить в этом саму себя. Разве я не хотела заболеть, так чтобы смерть виделась мне как освобождение и чтобы я нисколько не боялась ее? А все же грустно сознавать это!
Она боялась умереть, и от этого никуда нельзя было деться. Она жаждала, чтобы кто-то был около ее постели, лучше всего господин Тенгель, и в то же время она хотела спрятаться ото всех людей подальше.
Молодому священнику было столь же плохо, как и девочке, и она слышала его стоны. Она хотела попросить его помолиться за нее, но не могла пошевелить иссохшими губами. У ее кровати кончилась вода, тело Ирьи горело; живот скрутило от боли, но она даже не могла встать с постели!
— Боже! — шептала она беззвучно. — Помоги мне! И хотя я ничего не значу, я хочу жить, как и другие! Я хочу смотреть на цветы вокруг Гростенсхольма, я снова хочу увидеть черемуху в Эйкебю и кошку госпожи Силье, и… Нет, что я придумала!
Тенгель со страхом думал о тех, кто остался в одиночестве на дворе священника.
"Шарлотта таяла на глазах, в ней не осталось никакой силы к сопротивлению. Она умерла на руках у Тенгеля. Последнее, что она прошептала, были слова:
— Что с Дагом?
— Он поправился.
— Слава Богу! А Якоб?
— Не знаю, Шарлотта. Не думаю, что с ним все будет хорошо.
Она только кивнула.
— Позаботься о моем муже, Тенгель!
— Ты же знаешь, что я делаю все, что могу, — взволнованно заговорил Тенгель.
— Благодарю тебя за нашу долгую дружбу, — шепнула она.
— И я благодарю тебя, Шарлотта.
Она слабо улыбнулась.
— Тенгель Добрый, — выдохнула она.
Шарлотта скончалась.
А спустя три часа за своей женой последовал Якоб Скилле.
Лив целыми днями просиживала у постели Дага, не отходя ни на шаг. И похоже, она одержала победу над болезнью.
Силье… горестно думал Тенгель, оставаясь в Гростенсхольме.
Но чума обошла Линде-аллее стороной.
Она угасла и прекратилась совсем, так что их округа пострадала меньше всего из всей области Акерсхюс.
Эйкебю уцелел. Тенгель грешным делом подумал, что там бы не мешало сократить население, но тут же сам испугался своих злых мыслей. И Клаус с удивлением отметил, что чума не затронула его дом.
