Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Лив произнесла осторожно:
— Конечно, я была слишком мала, чтобы хорошо помнить Ханну и Гримара, но, по-моему, с ними дело обстояло не так-то плохо, отец?
— Я видел слишком многих представителей нашего рода. Слишком многих.
— Но это было так давно.
— Мне кажется, что я уже слышала подобные разговоры, — пробормотала Силье. Тенгель улыбнулся в ответ на ее слова:
— Да, ты права. Когда Силье ждала своего первого ребенка, то мы с ней обсуждали примерно то же. Я хотел избавиться от него, но уступил ее просьбам.
— И с матерью все в порядке, — быстро откликнулся Таральд. — Нет никого лучше ее.
Тенгель кивнул:
— Те же разговоры велись и тогда, когда Силье носила в себе Аре. В тот раз мне помешала избавиться от ребенка Суль.
— Благодарю, Суль, — шепнула Мета.
— В нашем роду, действительно, все объяты ужасом каждый раз, когда должен родиться новый ребенок. Так появились на свет Таральд и Сесилия, а затем трое сыновей Меты. Вы помните, Лив и Мета, как я отговаривал вас от беременности, сознавая всю степень риска…
Обе женщины согласно кивнули.
— Но все окончилось благополучно, — продолжал Тенгель. — Свойство Людей Льда в том, что у них не бывает много детей. Аре и Мета превзошли всех остальных по количеству потомков.
Он умолк и задумался. Было похоже, что он не знал, на что решиться.
— И вот, — начала Суннива, — всякий раз страхи ваши не подтверждались. Все родившиеся дети нормальны и ничем не отличаются от других. Почему же у меня не получится?
— Разве я не говорил уже об этом? Вы оба слишком близкие родственники.
— Да, но бабушка сама была недостаточно сильной. А я очень сильная.
— Ты? — изумился Тенгель. — Да ты настоящая плакса. Никогда не видел, чтобы ты смогла справиться с чем-нибудь самостоятельно.
Красивое, немного кукольное личико Суннивы снова сморщилось, и слезы набежали на глаза.
— Никто меня не понимает!
Таральд кинулся к ней и утер слезы.
— Я понимаю тебя, Суннива, ты ведь знаешь об этом.
Тенгель тяжело вздохнул.
— Что скажут другие? Ты, Силье? Даг, Лив, Аре, Мета? Я устал объяснять одно и то же.
— Я согласна с тобой, — ответила Силье.
— Но это несправедливо! — выкрикнула Суннива. — Бабушка сохранила себе обоих детей, а мне нельзя иметь даже одного!
Тарье, о котором все успели забыть, тоже вступил в разговор.
— Тенгель прав, Суннива.
