Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
И переспросила его:
— Что ты хочешь сказать?
— Нет, я и просить тебя об этом не могу.
— Что ты, говори же.
— Может, ты родишь мне ребенка.
До сих пор Ирья сидела молча, но теперь она, задохнувшись, вскочила с кресла, подхватила свой узелок и бросилась вон из комнаты. Она выбежала из ворот усадьбы и направилась по дороге, ведущий в Эйкебю.
Зима была бесснежной, воздух сырым, и поля и луга лежали мокрые, полузамерзшие.
Когда дорога начала поворачивать к Эйкебю, Ирья остановилась и передохнула.
Отец… с его суровым аскетизмом и набожностью… И он вечно использует других…
Непринужденное общение в усадьбе Гростенсхольм и Линде-аллее — этого больше нигде не встретишь.
Все сестры, племянники и племянницы потребуют от Ирьи, чтобы она была с ними неотлучно; ее будут использовать, как использовали ее бедную мать. Пока она не умрет, и ее не похоронят.
Могла ли она надеяться на другую жизнь? Выйти замуж? Но кто захочет жениться на Ирье — большой, неуклюжей и кривоногой? Былинка!
Таральд из Гростенсхольма, возлюбленный всей ее жизни, захотел взять ее в жены.
Могла ли она ответить ему «нет»? Не безумие ли это с ее стороны? И это она-то отказывает — она, ничтожнее которой нет никого на свете?
Но последняя просьба Таральда была ей невыносима! Использовать ее как самку, которая родила бы ему детей?
Глупенькая Ирья, а как же еще она родит детей? Да еще с Таральдом!
Которое из унижений больнее? Физическое рабство в Эйкебю или душевные муки в Гростенсхольме?
Ирья вдруг очнулась и поняла, что она уже долгое время стоит на одном месте.
Тогда она приняла окончательное решение и двинулась по направлению к Эйкебю.
Настроение в доме было мрачное. В гробу лежала мать, отец же находился в другой комнате со всеми многочисленными ребятишками.
Он с облегчением поднялся навстречу Ирье.
— Ну, наконец-то, — сказал отец. — Приготовь-ка нам поесть, девочка, мы сегодня еще не ужинали!"
"Ирья набралась смелости и ответила:
— Приготовьте себе ужин сами, вы ведь взрослые люди, и вас здесь много! Я пришла только проститься с моей бедной матерью и сразу же возвращаюсь назад, в Гростенсхольм!
— Как? В своем ли ты уме? Ты собираешься оставить нас в такую минуту?.
— Мой долг быть рядом с моим господином и мужем, а не надрывать тут у вас, как бедная мать. Я собираюсь выйти замуж, — выпалила Ирья все разом и выбежала из комнаты. Она простилась с умершей и повернула обратно в Гростенсхольм.
