В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
– Вот и я о том же.
– Менты тебя не трогают?
– Да нет, нормально все. Да я здесь редко бываю.
– А где часто бываешь?
– Не важно.
– Ну и не говори, если не важно…
– Пойду я, мне сегодня вечером в дорогу. Завтра утром уже на работу.
– В Питере работа?
– В Москве.
– И я в Москве! А в Питере неприятные воспоминания… Ты, наверное, думаешь, что я с Вильямом осталась?
– Я ничего не думаю.
– Плевать мне на Вильяма!
– Ну, твоя колокольня, тебе виднее.
– Колокольня. Одинокая такая колокольня… А у тебя как? Женат?
– Не успел.
– Живешь с кем-то?
– С чем-то, – усмехнулся он. – Со своими воспоминаниями.
– А работаешь где?
– Водителем. Простым водителем. Баранку кручу. Или верчу. Когда кручу, когда верчу. Когда хорошее настроение, кручу, когда плохое, верчу.
– У тебя и сейчас плохое настроение.
– Вот я и говорю, что мне пора вертеть…
– А на посошок?
Прежде чем передать ему бутылку, она сама сделала несколько глотков. Похоже, Макар не в том состоянии, чтобы идти ей навстречу. Что ж, надо набраться храбрости… Пожалуй, нескольких глотков будет мало.
Она снова припала к горлышку и отдала бутылку, когда уже невмоготу стало пить. Макар поставил бутылку на пол, поднялся и взялся за ручку двери.
– Уходишь?
– Ухожу, – кивнул он, открывая дверь.
– Я не хочу, чтобы ты уходил.
Макар занес ногу над порогом и на какое-то мгновение завис в раздумье. Но вот он перенес вес тела на эту ногу, шагнул в дождь и закрыл за собой дверь.
Он уходил. Но, может, он делал это потому, что Кристина не попросила у него прощения? Ведь она виновата перед ним.
Она поднялась, чтобы бежать за ним, шагнула к двери, но та вдруг резко открылась и ударила ее в лоб. В глазах заискрило, мозговые полушария, казалось, поменялись местами, пол ушел из-под ног.
Падая, Кристина стукнулась головой о бревенчатую стенку, но и этот удар не выбил из нее сознание.
– Ты живая? – взволнованно спросил, мощным движением поднимая ее с пола.
– Местами.
– Я не хотел.
– Все равно не прощу!
Она весело засмеялась, глядя в его перепуганные глаза. Он боится. Боится, но он не трус. Потому что боится за нее…
Кристина смеялась от всей души.
