Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Во время разговора Паленов не сказал ни слова — томился, видно, успел обдумать печальные последствия опрометчивой сделки.
— Ну что? Пойдемте? — предложил начальник линпункта.
Они вышли на маленькую привокзальную площадь с двумя-тремя киосками, еще закрытыми, с замершими деревьями, скрывавшими второй ряд магазинчиков.
Со всех сторон к станции спешили люди — приближалась электричка на Москву.
По пешеходному мосту от остановки бежали опоздавшие.
— Нам сюда, — сказал младший лейтенант.
Они прошли мимо универмага и углубились в массив одноэтажной индивидуальной застройки, декорированной кое-где двухэтажными, с заколоченными окнами дачами и гаражами.
— Во-он! — издалека показал начальник линпункта на один из двухэтажных домов. — Номер семь.
— Вернетесь на вокзал? — спросил Денисов.
— Да. Вы ведь, наверно, долго?
— Как получится, — Денисов оглянулся на Паленова.
— Ни пуха ни пера, — поймав его взгляд, сказал Паленов.
Дом оказался на повороте дачного бетонированного шоссе — вытянутый, асимметричный, с мансардой под крышей, с двумя калитками в заборе.
Впрочем, Денисов сам быстро разобрался.
Одна из половин, с разбросанными по двору постройками, прикрытыми старым железом кучками стройматериалов, производила впечатление особого рода бесхозяйственности.
Денисов открыл калитку. У террасы маячила фигура в ватных брюках, телогрейке. Приземистый, с сильными крутыми плечами человек сгружал с санок короткие гнилые доски.
— Хорошо у вас, — приблизившись, сказал Денисов. — Летом, наверное, благодать."
"Человек разогнулся, взглянул подозрительно. Потом вытер руки о ватник:
— Насчет дачи, наверное?
— Насчет дачи.
Не касаясь рассохшихся перил, мужчина поднялся на крыльцо, толкнул обитую столовой клеенкой дверь:
— Сюда.
Денисов увидел внутри старый, с массивной столешницей деревянный стол, над ним тоже старую диковинную лампу, свисавшую с потолка. И две двери — в боковой придел и на лестницу.
— Здесь, — хозяин свернул в боковушку.
Денисов показал на замок:
— А там?
— Живут.
Боковая комната выглядела сырой, запущенной. Всю зиму в ней, по-видимому, не топили.
Денисов вздохнул.
— Прошлый год здесь художница жила, — хозяин-говорил с напором, будто спорил. — Хорошая женщина. Сейчас на этюдах в Средней Азии. А вы? Одни или с детьми?
— Одни, — ответил Денисов.
