Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Кроме того, она не видела, из какого номера Леонида вышла. Всё!
Она подняла рюмку. Денисов пригубил свою.
Он вспомнил рассказ Старкова об этом утре: «Двадцать четвертого августа, воскресенье. Проснулся поздно. Окно открыто. Котенок шторой шуршит. „Я уезжаю, Олег“, — она всегда меня полным именем…»
— Горничная называла имя того человека? — спросил Денисов.
— Нет.
— А номер, в котором он жил?
— Нет.
— А Белогорлова?
— Никогда.
— И больше ничего? Абсолютно ничего о нем не знаете?
— Абсолютно.
Она чуть захмелела, достала откуда-то с полки плотный лист бумаги с водяными знаками, подала Денисову, улыбнулась.
— Закажу окантовку, Повешу в коридоре над дверью, — улыбка получилась вымученной.
— «Аттестат зрелости», — прочитал Денисов. — «Щасная… Десятый класс „А“… При отличном поведении… Русская литература — 5, русский язык — 5, алгебра — 5…»
— И как? — спросила она.
— Впечатляет.
Он подошел к окну. Благодаря удивительной планировке лоджия за окном, казалось, висела в воздухе — обе боковые стены уходили в стороны.
— Именно впечатляет, — она вздохнула. — Я считала, что отличница имеет больше права на счастье, чем остальные. И мне казалось это и мудрым и справедливым.
«Следствие! — Денисов наконец нашел нужное слово. — Ключ! Шерп вел самостоятельное следствие…»
С этой минуты все становилось понятным, по крайней мере знакомым.
Денисов вздохнул с облегчением, шофер, всю дорогу не прекращавший обзор ближайших улиц, посмотрел удивленно.
«Следствие касалось человека, который встретил Белогорлову в ночь на двадцать четвертое августа три года назад в Калининграде и помог ей. По этой причине оно было для нее делом в высшей степени деликатным. Это ясно».
Как профессионал, Денисов мог легко читать карты бывшего адвоката, взявшего на себя несвойственные ему функции даже не следователя — скорее инспектора.
«Шерп поставил перед собой цель — сначала узнать об этом человеке как можно больше, не прибегая к помощи правоохранительных органов, — подумал он.
Денисов попытался представить действия, к которым он мог бы прибегнуть на месте Шерпа, — расспросить людей, которые могли хоть что-то о нем знать, заполучить отпечатки пальцев.
