Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Емельянова и Преснина везла деньги для выдачи зарплаты рабочим совхоза, после чего, войдя в автобус, произвел несколько выстрелов вверх, заставив находившихся в автобусе пересесть лицом к задней стенке кузова…»
Ориентировка была составлена в духе всех документов такого рода — в виде одного длиннющего, сложного, со многими придаточными предложения:
«…и завладев сумкой кассира, в которой находились деньги в сумме… рублей, преступник сел за руль, заставил всех покинуть автобус, после чего проехал около четырех километров в глубь леса, где оставил автобус и с деньгами скрылся».
«…Есть основания полагать, что у ближайшей деревни преступника ожидала машина „Запорожец“ красного цвета с неустановленным калининградским номером, за рулем которой находилась женщина…»
Денисов посмотрел на дату второй ориентировки? сведения о машине стали известны почти через полгода, когда Белогорлова давно уже находилась в Москве.
«…Приметы находившегося в машине мужчины: худощавый, на вид двадцати пяти — двадцати семи лет, телосложения среднего, лицо овальное…»
Дальше то и дело повторялось: «среднего», «нормального».
Некоторые приемы Шерпа расшифровывались легко и однозначно. Например, то, что он оставил в реконструировавшемся здании на месте происшествия талисман, который всюду возил за собой.
Сознание собственной беспомощности, невозможность задержаться хотя бы на час, страх за Белогорлову… Оставленная на видном месте кукла была чисто символическим знаком поддержки. Адвокат чувствовал наступление опасных событий, но, как и Белогорлова, вряд ли догадывался, что может произойти.
«В равной мере это относится и к зашифрованным в виде дневников записям… — подумал Денисов., Все вернулось на круги своя.
