Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Без сомнения, в письме речь шла именно об этом доме. Рядом с аркой-проемом стояла телефонная будка. Прямоугольным проемом, наполовину заставленным пустыми ящиками, Денисов прошел во двор.
Двор оказался огромным, проходным, выходившим сразу на несколько ближайших улиц. Центральную часть его занимали детский сад и котельная, рядом с которой возвышались сетки ограждения спортивной площадки.
Против проема виднелась доска объявлений.
Денисов подошел. «Прием на курсы гитары…» Рядом висело извещение, относившееся к осени прошлого года, о смотре-продаже кроликов, намертво прихваченное каким-то особо стойким синтетическим клеем.
Подъезд, из которого можно было попасть в квартиру с необычным окном, был слева, ближний к проему.
Денисов вошел в него, стал подниматься. По обеим сторонам немыслимых теперь в жилом доме огромных лестничных площадок виднелись двери коммунальных квартир — по два-три звонка на каждой двери.
Сквозь выбитое окно второго этажа задувал с воем ветер.
«А если бы солнечный зайчик, сопровождавший Шерпа в троллейбусе, подумал Денисов, — остановился на окне другого дома? Какие у меня основания считать, что Шерп зашифровал местонахождение нужного мне лица?»
Он позвонил. Дверь долго не открывали, пришлось позвонить снова, на этот раз дважды. Послышалось неспешное старческое шарканье, тревожное:
— Это ты, Игорь? — Голос был женский.
— Игорь, — ответил Денисов. — Но другой.
— Другой? Что вы хотели?
— Мне нужно поговорить. Ваши соседи дома? — он подумал, что соседи могли оказаться более сговорчивыми.
— Салищевы?! — удивилась женщина. — Они же в больнице. Вы не знали?
— Я упустил из вида. Может, разрешите все же войти и хотя бы оставить записку?
— Ее выпишут нескоро, я про него совсем не знаю…
— Прошу вас.
Внутренних замков было два. Один открылся легко, второй долго пробуксовывал — дверь не хотела отпираться.
Старая женщина с седыми букольками, маленькая, во всем голубом — как он заметил потом, под цвет глаз, — опиралась на тяжелую, с массивным набалдашником трость. Прихожая была тоже огромная, заставленная мебелью, с обеих сторон виднелись двери с врезными замками.
«Минимум три ключа в каждой семье…» — отметил Денисов.
— Игорь — это мой внук, — объяснила женщина. — Хотел приехать.
