В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
— А вы тут один живете?
На этот вопрос Посланец ей не ответил.
— А других девушек вы сюда привозили? — не унималась любопытная Леся.
— Каких еще девушек?
— Иру, например?
Посланец помолчал. А когда заговорил вновь, в его голосе слышалось напряжение.
— Что-то ты слишком любопытна, малышка, — произнес он. — Выпей вот это.
— А что это?
— Это поможет тебе расслабиться. И почувствовать вкус к жизни. А заодно избавит и от лишнего любопытства."
"Кира чуть язык себе не откусила, так ей хотелось крикнуть: «Не пей! Ни в коем случае не пей!» Но выдать себя означало бы погубить весь их с Лесей план.
— Вот и умничка, — сладко произнес Посланец. — Правильно, что не стала кусаться и сопротивляться. А то ведь, знаешь, я могу сделать тебе очень и очень больно. Но теперь расслабься и отдохни. Я выйду, но через минуту вернусь.
Услышав это, Кира отскочила в сторону. К счастью, тут было множество ниш, занавесей и встроенных шкафов. Выбирай, что душе угодно. Кириной душе было угодно спрятаться в шкафу.
— Ну что? — раздался за дверью мужской голос. — Спит твоя красотка?
— Засыпает, — отозвался Апостол.
— Не опасно было привозить ее сюда?
— Девчонка сама лезла.
— А она хороша.
— Лапочка.
— И не жаль тебе ее будет?
— Что поделаешь, все они годятся только для одного.
— Разве вчерашней бы не хватило?
— Она слишком предсказуема. Ее реакции меня не устраивают.
— А сегодняшняя?
— Совсем другое дело! Просто огонь. Чувствую, с ее помощью наша работа пойдет семимильными шагами.
— А ее никто не хватится?
— Кто? Что ни говори, а старый Апостол знал свое дело добре. Никаких родителей, никаких мужей или детей. Одинокие люди, которыми никто особенно не интересуется.
— Да, старик был мастер на такие дела. Жаль его, он мог быть нам еще полезен.
— Старик оказался крысой! А ты знаешь, как я поступаю с этими тварями! Но награду он все же получил.
— Какую же?
— Шикарные похороны. И еще он сберег то, что для него было важней всего на свете.
— Что же?
— Свое имя, свою репутацию. В глазах этих идиотов он теперь чуть ли не великомученик, изувеченный и убитый рукой злодея.
