В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
– Возьми мой крылатый шлем!
– Шлем? – озираясь, повторила Ирка. Она не видела шлема.
Лебединая дева закашлялась. Кровь, прежде пузырившаяся в уголках губ, побежала по щеке. Ирка подползла к валькирии. Та, совсем ослабевшая, осторожно легла на спину, помогая себе здоровой рукой. Ее длинные светлые волосы разметались по линолеуму. Ирка невольно подумала, как странно они обе выглядят. Два получеловека – умирающая и калека – в кухне зауряднейшего из домов, на полу, залитом кровью, обсуждают судьбы мира и бегство непонятного существа из-за Жутких Ворот.
– Когда будет нужно – ты увидишь его и займешь мое место! Останови посланца, пока он не обрел силу… Не дай ему застать себя врасплох. Не повтори мою ошибку!
Каждое новое слово давалось валькирии с трудом, вместе со звуками выталкивая из горла кровь.
– У нас мало времени… Поклянись светом своего эйдоса, что принимаешь мой дар и понесешь его в вечности, пока не исчезнет твое дыхание. Без этого шлем не станет твоим.
– Но что такое эйдос?.. – осторожно спросила Ирка.
Губы валькирии дрогнули, попытавшись сложиться в улыбку. Слабым движением руки она приказала Ирке молчать."
"– Это… не имеет… значения… Не отвлекайся на мелочи.
– Да, – быстро сказала Ирка, остро ощущая все свинство такого ответа.
Лебединая дева заунывно пропела что-то. Это пение невозможно было повторить. Оно было чем угодно, но только не человеческой речью. Рычанием тигра, воем волка, клекотом сокола…
Едва смолк последний звук, валькирия тяжело повернулась на бок.
Ирка вскрикнула. Валькирия жестом запретила ей приближаться.
– Искупление! Наказание за то, что когда-то давно я совершила зло! – произнесла валькирия хрипло. – Ноша скорби и радости отмерена каждому наперед. Ничего не может исчезнуть просто так.
