В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Мгновенный ураган взлохматил газоны, взметнул пыль на набережной, зазвенел вывесками, разбил несколько форточек, опрокинул столики в летнем кафе, запуржил старыми газетами. Лопухоиды останавливались и с тревогой щурились на ясное небо. Некоторые привычно проверяли в сумках зонтики, не зарыт ли в вещах, быстро ли откроется. И их движения были машинальны и точны, подобно тому, как воин проверяет, не застрянет ли в ножнах меч.
– Приветствую тебя, новая валькирия! Тише, тише! Не так резво! Прибереги магию! – услышала Ирка едва различимый грустный голос.
Опомнившись, Ирка перестала хохотать. Ощущение всемогущества исчезло. Ирка поняла, что напрасно расходовала силы, к которым следует прибегать лишь по необходимости.
Перед ней на кухонном полу умирала от раны молодая женщина, отдавшая ей свои силы. Теперь, когда магия ушла, ее беспомощность проявлялась во всем. Особенно жалки были тонкие, слабые, нелепо подвернутые ноги. И столь же остро Ирка ощутила, что, несмотря на свое теперешнее могущество, не сможет помочь ей.
Ощутив ее растерянность, лебединая дева слабо улыбнулась. «И кто кого должен ободрять? Она даже сейчас сильнее меня духом!» – подумала Ирка со стыдом."
"– Сейчас не время для слез. Превращаясь в волчицу или лебедя, будь осторожна. Этот дар очень редок. Я единственная из всех валькирий обладала им. Порой он удобен, но помни, что при этом часть твоего разума уходит и замещается разумом птицы или волка. Это не опасно, пока ты главенствуешь, но порой стихия может захлестнуть тебя.
– Нет.
– И еще запомни! Никто из тех, кто знал тебя прежде, не должен узнать тайны, кто ты есть на самом деле. Ты не сможешь открыть им ее ни под пыткой, ни в минуту радости, ни в момент гнева… Отныне ты валькирия. Прежней Ирки больше не существует. Твое прошлое ведомо лишь тебе и мне.
– Да, но если так, то… – начала Ирка.
– Для своей бабушки ты по-прежнему будешь калекой, прикованной к креслу.
– А если не сохраню? – спросила Ирка.
– Если не сохранишь – тот, кто услышал ее, даже случайно, потеряет разум и умрет. И неважно, кто это будет: родственник, случайный знакомый или возлюбленный. Смерть не минует его.
– А Мефодию тоже нельзя сказать? – спросила Ирка неожиданно для себя.
