В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Но темный», – подумала Дафна с сожалением.
– А потом сделал второго, третьего и так далее? – спросила она.
Петруччо кивнул.
– Вроде того… Знакомься. Вот эти крайние – Визгарь и Крошило. Они тупые, хотя сильные. Могут только сражаться.
Даф посмотрела на двух массивных монстров, один из которых был тот самый, с медицинскими иглами. Ногами второму служили два старых утюга, грудью – ржавый тостер, в остальном же он был собран из чего-то непонятного. Угадывались только электрические шнуры с вилками. Щупальца?
– Вдвоем они прикончили бы твоего кота на месте, – сказал Петруччо.
– Сомневаюсь, – заметила Даф.
– Подтверждаю: прикончили бы. Ты не видела их в деле.
– А ты не видел в деле моего котика… Кто на него бросился-то?
– Марти"">на. Она далеко не самая сильная. НО! Сейчас она нервная. У нее детеныш.
– Детеныш? Где? – поразилась Даф.
– Кастет! Иди к папочке!.. Топай сюда, тебе говорят!"
"Петруччо наклонился и погладил маленькое существо, мягкое как клубок шерсти, из которого оно, кстати, и состояло.
– Они сами его собрали и теперь собираются защищать. Они тебе пока не доверяют. Лучше не суйся! – предупредил Петруччо.
Лишь один монстр не суетился и спокойно разглядывал Дафну. Он был наименее отталкивающий из всех, не считая, разумеется, детеныша, с большой головой, мягкой и лысой, старательно вырезанной из твердого пенопласта.
– А это Зудука. Он самый умный. Много читает, смотрит телевизор. Я играю с ним в шахматы. Разве только разговаривать не умеет, – заметил Чимоданов. – Зудука!
Зудука важно поклонился Дафне, подошел к ней и так же важно, как его хозяин, протянул для рукопожатия руку из набитой ватой перчатки. Чтобы поздороваться с ним, Дафне пришлось наклониться.
Лысый Зудука медлительно повернулся и, переваливаясь, удалился с крайним достоинством. Петруччо Чимоданов гоготнул.
– Ну вот, опять он засунул в перчатку булавку! Он так шутит. А недавно он приклеил ночью мои тапки к полу. Но сам бы Зудука не сумел как следует их прижать! Я догадываюсь, что за фрукт ему помогал!
Чимоданов испепеляюще посмотрел на Крошило.
