В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Парень скорчил страдающую гримасу.
– Ну чего, тля, сразу я? Я чего, клоун, тля? – сказал он пискляво.
Негодуя, он попытался еще раз доплюнуть до урны, но промахнулся, испортил впечатление от предыдущего выступления и вконец стушевался.
– Я могу рассказать, как Колян, тля, половой тряпкой в завучиху попал, когда они на лестнице с Митушковым швырялись. Она идет, тля, вся такая, а тут тряпка прямо по очкам, тля… Она, тля, стоит и обтекает… – предложил он после долгой паузы.
Девчонка поморщилась.
– Не надо.
Ее поклонник тяжело задумался. Он смутно ощущал, что ему надерзили, но его мозг был слишком неповоротлив, чтобы найти достойный ответ.
– Ты че-то не то мутишь! – произнес он страдальчески.
– Тогда пусть нас рассмешит Илья! – предложила девчонка."
"Она ткнула пальцем в высокого костлявого подростка, единственным украшением которого были свисавшие с верхней губы редкие усы. Выражение лица у него было такое мрачное, что его уже прямо сейчас можно было оформлять похоронным агентом.
– Не рассмешит, – произнес он гнусавым, не по годам голосом.
– Совсем не рассмешит? – уточнила девушка.
– Совсем.
– Потому что упрямится?
– Он смешит только за деньги. Давай миллион, и тебе будет смешно… Ха-ха как смешно! – сказал усатый Илья.
Мефодий прикинул, что, будь у него миллион, он отдал бы его за то, чтобы не слышать, как похоронный агент будет кого-то смешить.
«Редкостные тормоза.
– Блин, до чего тоскливо с вами! – сказала девчонка с раздражением, обращаясь к своей свите. – Если ходить, то по каким-то помойкам. Если кино, то только на видике. Денег у вас нет даже на сок в палатке. Толчетесь лишь у подъезда… Какой от вас прок?
Оба поклонника уставились в асфальт. На асфальте усатый обнаружил чью-то ступню в светло-желтом ботинке. Вслед за ступней он изучил светлые брюки, клетчатую майку с пивной рекламой и, наконец, лицо.
