Попросив наши копья удачно поохотиться, мы смазали их наконечники жиром, чтобы как следует задобрить духов, и двинулись в путь.
Но ни я, ни мои друзья не знали, что как раз в то время к берегу подошёл большой корабль с белыми бородачами на борту. Но это были не мирные люди или богатые масса, присматривающие себе новые плантации. На берег высадились работорговцы, вооруженные новенькими английскими винтовками и связками верёвок как для охоты на зверя.
Глупые парни! Мы не догадывались, что дичью для этих охотников были не чудные антилопы с шелковистой шкурой и не длинношеие жирафы, бегающие по саванне, а мы – крепкие, чёрные мужчины.
Двух наших товарищей торговцы сразу застрелили из винтовок, а меня и трёх друзей опутали верёвками и кинули в трюм, уже набитый живым товаром.
Сперва мы не понимали, что они от нас хотят и за что связали по рукам и ногам, морят голодом и не дают пить. Но другие рабы нам объяснили, что судно идёт в далёкую страну, где хозяева плантаций охотно покупают чёрных мужчин и женщин и заставляют их бесплатно работать день и ночь, давая за работу лишь миску похлёбки.
На этом месте рассказа заслушавшаяся Аня не сдержалась и, всплеснув руками, громко возмутилась:
– Да нешто так можно с людьми поступать?
Нгуги недоумённо пожал плечами:
– Как видишь, можно.
С каждым словом воспоминания всё больше охватывали его, медленно сгоняя с лица приветливое выражение. Брови нахмурились, собрав к переносице жёсткую складку, и Ане показалось, что щёки рассказчика цвета дубовой коры, стали совсем чёрными.
Желая выказать новому другу своё расположение, она накрыла его руку своей ладошкой и очень смутилась, когда Нгуги поднёс её к губам и поцеловал:
– Ты маленькая, но добрая душа. Добрые белые люди мне встретились только в России. Но слушай дальше. – Бережно отпустив Анину руку, чернокожий продолжил рассказ:
– На корабле мы плыли долго. Так долго, что я потерял счёт времени. Узники вокруг меня умирали от жары и духоты. Днём от раскалённого солнца трюм разогревался докрасна, как плита в русской печи, и люди сгорали там как дрова. Когда появлялся очередной покойник, наши надсмотрщики ударами хлыста заставляли нас выбрасывать умершего за борт.
Сколько раз, глядя, как очередной раб уходит под воду, я завидовал, что это умер не я и не я скоро буду лежать на морском дне, свободный, подобно морской волне. Когда баржа дошла до нужного места, нас, выживших, оставалась ровно половина и мы едва стояли на ногах. Не дав нам отдыха, нас связали верёвками за шеи и, словно скотину, погнали вглубь страны. К вечеру мы добрели до просторного дощатого сарая, где нас продержали около недели, откармливая как свиней на убой. Хотя мы впервые за долгое время почувствовали под ногами землю, никто из нас не радовался.