– Чудны дела людские, – перекрестилась Анюта, возмутившись таким непотребством, – какого только безобразия люди не выдумают!
– Именно так, – поддержал её Нгуги, но тут же широко улыбнулся, – хотя мне этот обычай пошёл на пользу. Если бы не он, то я, наверное, так и жил бы там в Бразилии. Если бы уже не умер, – добавил он тихим голосом.
– И меня бы не узнал! – подхватила Аня.
– Твоя правда! Смотри, – Нгуги протянул руку и указал на замаячившие впереди избы Олунца, – подъезжаем! Что случилось дальше – расскажу на обратном пути.
* * *Олунец! Сказочный город, в котором довелось побывать многим счастливцам из Дроновки!
Привстав на сиденье саней, Аня наблюдала, как проплывают мимо саней двухэтажные дома, высокая пожарная башня, красивый перильчатый мост через неширокую, но бурную речку.
Сумерки уже сгустились, и на фоне чуть розоватого неба тёмной махиной выделялись пять куполов Успенского собора, в проулок близ которого Нгуги уверенно направил лошадь.
Подъехав к кирпичному зданию бывшего пансиона для девиц баронессы фон Гук, санная повозка остановилась.
– Нам сюда, – объяснил Нгуги. – Сейчас получим паёк, и домой.
Прищуриваясь от напряжения и шевеля губами, Анюта прочитала название, написанное на доске над входом: «Губернский комитет ВКП(б)».
Что такое комитет ВКП(б) она знала хорошо. В их Дроновку частенько наведывались заезжие уполномоченные и комиссары, для того чтобы конфисковать излишки продовольствия. В синих смешных портках, называвшихся «галифе», и с револьверами в руках уполномоченные собирали людей перед церковью, каждый раз талдыча одно и то же о народной революции, о земле крестьянам и хлебе для голодных. И каждый раз после их отъезда в Дроновке стоял плач – то утирали слёзы обобранные крестьяне, не чающие, как жить дальше.
«Интересно, что Нгуги здесь надо? – едва успела удивиться Аня, как её спутник легко выпрыгнул из саней и решительно взялся за ручку двери.
– А, товарищ Нгуги! Заходи! – панибратски поприветствовал его часовой, пропуская в помещение.
С каждой минутой Ане становилось всё интереснее. Что за человек такой, этот Нгуги?
Она думала, что он бывший раб и каторжник, – жалела его. А теперь он, оказывается, ещё и член партии, которая грабит крестьянские закрома?
Поскольку часовой выразительно показал Ане рукой на вход, она послушно кивнула и последовала за Нгуги, который дожидался её внутри.
Увидев просторный вестибюль с широкой лестницей и огромным зеркалом на площадке между лестничными пролётами, Аня мысленно ахнула.
Прежде она никогда не видела себя в полный рост, поэтому невольно замедлила шаг и придирчиво осмотрела нескладную девочку в сидящем колом тулупе, вязаном платке, сбившемся набок, и серых валенках.