Хотя все эти годы Аня знала, что Свешников – каторжанин, но очень легко приняла на веру собственную выдумку, что сидел он не за тяжкий грех, а за «политику», как принято было тогда говорить. А после смешного рассказа Нгуги о своём преступлении и вовсе перестала думать на эту тему. Мало ли что в жизни бывает.
Второй раз Нгуги заговорил, когда похороны закончились и все разошлись, оставив после себя заваленный венками холмик, отсвечивающий по краям чёрной землёй.
«Хороша для картошки», – машинально отметила про себя Аня.
– Куда поедешь?
Аня повернулась и посмотрела Нгуги прямо в глаза, пронизанные багровыми прожилками:
– В Ленинград.
Негр мелко закивал головой в знак согласия, и Аня подумала, что за последние три дня он постарел лет на десять. В тугих волосах, похожих на скрученную проволоку, пробивается седина, от носа к полным губам пролегли две глубокие дорожки, словно прорезанные острым ножом.
Он вздохнул:
– Понимаю. Сейчас все едут. Снимаются целыми деревнями и подаются на стройки, не хотят вступать в колхоз, а зря. Мы с Фимой скоро в Дроновке счастливую и богатую жизнь наладим! Каждый колхозник плантатором станет на нашей общей колхозной плантации! Не понимают люди своего счастья, вот и сбегают. Нелегко тебе будет устроиться. Говорят, в городе люди под заборами спят, а есть и вовсе нечего.
И вот тогда, поколебавшись, Аня решила, что возьмёт ту пачку денег, которую ей оставил Алексей Ильич, чтоб в первый же день не пропасть в огромном городе с холодным и гулким названием Ленинград. Да и до самого Ленинграда триста вёрст пешком не дойдёшь. Надо покупать билет на поезд. А на что покупать, если она за пять лет работы у хозяина ни разу ничего не попросила и не получила, кроме еды и скромной одежонки?
– Копеечка к копеечке – вот и полтинничек, – учила её в детстве бережливая баба Катя, складывая попадающие в её руки монетки в жестяную коробочку из-под чая. Коробка та хранилась в сундуке под замком и доставалась лишь по великой нужде, когда без денег было совсем не обойтись.
На Аниной памяти это случилось два раза: один раз пришлось покупать новый чугунок вместо старого, расколовшегося надвое, а второй раз расплатиться с захожим коробейником за пару ситцевых платков в мелкий горошек.
Выйдя с кладбища, Аня с Нгуги долго шли по узкой улице, петляющей из стороны в сторону.
Когда шли мимо бывшего пансиона баронессы фон Гук, который по старой памяти олунчане называли «Гуков дом», Аня вспомнила слова Алексея Ильича, что Анна Веснина вышла замуж за барона фон Гука. Интересно, имеет ли он отношение к здешней баронессе? Наверное, да. Иначе где бы она с ним познакомилась?
Аня придержала Нгуги за рукав и остановилась возле старушки на завалинке.