– Хочешь узнать, с кем я был?
– Нет. Не хочу, – Аня поймала себя на мысли, что говорит совсем не волнуясь, как с посторонним человеком. – Роман, нам стоит поговорить насчет алиментов.
– У меня сейчас нет денег, – последовал быстрый ответ. Слишком быстрый, чтобы Аня успела возразить. Но она и не собиралась этого делать.
– Именно с этим я и предлагаю покончить раз и навсегда.
– Что ты имеешь в виду?
В голосе Романа появилась искренняя заинтересованность разговором. Аня представила, какое у него сейчас выражение лица, и сказала:
– Мне кажется, что если ты тяготишься сыном, то ты должен официально отказаться от отцовства."
"Пойдя на хитрость, подсознательно она ожидала, что Роман возмутится, съязвит, скажет, что не согласен лишиться ребёнка. И тогда она в обмен на алименты предложит ему хотя бы иногда, раз в месяц, встречаться с сыном. Ни один ребёнок не должен считать, что его бросили. Ни один!
Но Роман молчал. Только сопел в трубку.
Наконец, когда пауза стала переходить в критическую фазу, до неё донёсся ответ:
– Ты как всегда права. Я согласен.
Обида за сынишку оказалась столь велика, что Аня с трудом удержалась, чтобы не прокричать бывшему мужу, какой он безнадёжный идиот и предатель, но она с детства умела не показывать своих чувств, поэтому, сумев взять себя в руки, раздельно сказала:
– У тебя есть время подумать.
– Я уже подумал.
Аккуратно, словно свидетельство преступления, положив телефонную трубку, Аня посадила к себе на колени Костика и тихонько сказала:
– Ну вот, теперь ты только мой.
Сын подхватил:
– И дедин?
– И дедин.
– Тогда, порядок.
Сын привык доверять словам матери – она всегда бывала права, как тогда, в игрушечном магазине, когда он попросил купить себе автомат.
– В людей стрелять нельзя, – объяснила мама и вместо автомата купила ему машинку скорой помощи на батарейках.
А на следующий день в садике эти же слова повторила воспитательница, увидев с новеньким автоматом Сашу Кошкина. Оружие Сашу заставили убрать в шкафчик, а Костина машина целый день ездила по группе, сверкала мигалкой на крыше и спасала больных кукол от карантина по ветрянке.
Осенью Костю тоже возили на скорой помощи, он даже не знает почему. Помнит только, что мама озабоченно смотрела на градусник, поминутно вытирая ему лоб влажной салфеткой, а потом завернула в одеяло и на руках отнесла в машину скорой помощи.
– Не бойся, мальчик, – сказала тётя в больнице, набирая лекарство в прозрачный шприц с короткой, но острой иголкой.
Костик зажмурился, но ответил достойно, как настоящий мужчина:
– Я не боюсь. С мамой не страшно.
Укол он и вправду не почувствовал, а когда проснулся, мама сидела рядом с его кроваткой и укачивала на коленях маленькую девочку с соседней койки.