В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
То, что ему предстояло этой ночью, кружило голову и волновало. Совместно с Андреем операция была продумана до мелочей, и остался последний решающий шаг. Только бы не сорвалось! Он не любил проколов и обломов. Кирилл вспомнил, что первое сильное разочарование он получил в детском саду, когда ходил в старшую группу. Сад был ведомственный, от завода маталлоизделий, где мама работала профоргом.
– Хочу вас предупредить, чтобы вы особенно внимательно отнеслись к моему сыну. Он мальчик одарённый и требует индивидуального подхода, – предупредила мама воспитательниц, держа за руку маленького Кирюшу с ровной льняной чёлочкой над бровями.
– Какой хороший мальчик. Надеюсь, ему у нас понравится, – ласково сказала воспитательница Мария Семёновна, глядя, как Кира незаметно для мамы показал ей кончик языка.
Обычно при таком Кирином манёвре взрослые начинали делать сердитое лицо и сыпать замечаниями, а Кира принимался демонстративно рыдать, дожидаясь, когда мама начнёт ругаться с собеседником за то, что он обижает ребёнка.
Хитрый Кирюша сразу смекнул, что в лице воспитательницы встретил достойного противника и, стиснув кулачки, пообещал себе, что она у него ещё попляшет.
– Ну что, Донцов? – сказала ему Мария Семёновна, как только мама скрылась за дверью. – Думаешь, что тебе всё можно? Ошибаешься, дружок, у нас здесь языки не показывают.
– Ещё как показывают, – пробурчал себе под нос Кирюша и сразу заметил высокую девочку в синем платьице. Завернув куклу в одеяло, она старательно поила её из игрушечной соски, время от времени тихонько уговаривая: – Не капризничай, молоко очень полезно маленьким детям.
– Меня Маша зовут, – подняла она голову, когда Кира, загребая ногами ковёр, подошёл к ней поближе.
Платье у девчонки было аккуратно заштопано на локте, а на тощих косицах качались два огромных розовых банта.
– Ну и дура, – ответил Кирюша. Ещё не хватало разговаривать с девчонками!
– Кто как обзывается, тот так и называется."
"Маша снисходительно пожала плечами и отвернулась, показывая, что не будет с ним играть.
Что произошло потом, он не понял. Осознал только то, что лежит на ковре и ревёт благим матом, а вокруг него стоят дети и громко смеются.
