В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
Да и билеты на поезд продают по паспортам.
Ехать домой автостопом, как новая знакомая?
Хороша же она будет в русском сарафане с оборками, стоящая на обочине с протянутой рукой. Ни одна машина точно не остановится. Разве только скорая помощь и то для того, чтоб отвезти в психбольницу.
– Господи, помилуй! Что же делать?
Словно в ответ на её мысли, из потока речей Нонны Максимовны слух выхватил одну фразу:
– Мир не без добрых людей.
Вот он – ответ. Над Аниной головой словно Ангел пролетел, сметая крылами озабоченное выражение с лица.
Обещанного Сергеем села не наблюдалось, хотя по Аниным расчётам они давно должны были бы сойти на берег. Мало того, местность вдоль реки становилась всё глуше, леса непроходимее, а речка быстрее. На белопенной быстрине Аня едва удержала вёсла и, пошарив ногой под лавкой, наткнулась на надувной жилет.
– Возьмите, возьмите, Нонна Максимовна, надуйте и наденьте."
"Заливистый смех спутницы дал знать, что жилет подошёл и понравился.
Проплыв ещё с километр и не обнаружив жилья, Аня поняла, что спутала направление и надо поворачивать назад.
– Анечка, мы куда? – удивлённо произнесла Нонна Максимовна, заметив Анины попытки развернуть лодку. – Нам с вами так хорошо плыть по течению, отдаваясь на волю волн. Помните, как в песне: «Из-за острова на стрежень».
Привстав, певица не удержала равновесия, замахав руками, как птица крыльями, и всем телом рухнула на корму.
– Караул! – успела пискнуть Нонна Максимовна до того, как у Ани из рук выскользнули оба весла, и неуправляемую лодку потащило вниз по течению.
Первое время женщины пытались бороться и старательно гребли руками, окуная их по плечи в холодную воду, но течение всё убыстрялось, берега удалялись, и Аня поняла, что надо прыгать и плыть к берегу.
Она с сомнением посмотрела на Нонну Максимовну: сжавшись в комок, та сидела ни жива ни мертва и, судя по мертвенно-белому лицу, уже приготовилась к самому худшему.
– Вы прыгайте, Анечка, а я уж как-нибудь. Я плавать не умею, – дрогнули посиневшие губы, и Аня подумала, что с Нонной Максимовной придётся повозиться.
– Но вы же в жилете не утонете! Я сейчас вам ещё свой отдам!
Суетливо рванув застёжки, Аня принялась стаскивать жилет.
