В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
– Растёт, растёт музей, расширяется, а рук на всё не хватает, хоть караул кричи. На учительскую пенсию много не разгуляешься и дорогой экспонат не купишь, а столько всего интересного! Вон, буквально на днях, уезжавший в город на заработки тракторист Носов приносил рукописные книги, найденные на чердаке. А что толку? Из бюджета деньги не выделяют… Чуть не на коленях просила Носова повременить с продажей, да куда там. Сказал, как отрезал: «Загоню в антикварный. Там с руками оторвут». А и впрямь оторвут. – Вздохнув, Вилена Гуговна незаметно потёрла ноющую поясницу и легко перепорхнула в следующий зал, снова взявшись за указку.
– Этот зал целиком посвящён истории здания, в котором мы находимся, – она обвела указкой развешанные по стенам фотографии, разысканные в местном архиве и красивое зеркало в резной раме. – Как вы уже знаете, этот дом в народе называют Гуков дом, но это не совсем правильно. Точнее было бы сказать: «Дом баронессы фон Гук», а ещё точнее: «Пансион для девиц купеческого и мещанского сословия».
С фотографии на посетителей смотрела полноватая черноглазая женщина в модной шляпке. Одной рукой опираясь на зонтик, другой она указывала на группу мальчиков в новеньких рубашках и с книжками в руках.
– Видите этих мальчиков? Это будущие композиторы и музыканты. Со всех концов губернии Марина Ермолаевна собирала музыкально одарённых детей, учила их в школе, посылала в Петербург, оплачивала учёбу в консерватории. В двадцать втором году Марину Ермолаевну обвинили в укрывательстве церковных ценностей и отправили в лагерь. Там её следы потерялись.
Голос Вилены Гуговны сорвался на шёпот, и от этого рассказ стал казаться ещё трагичнее и страшнее своей безжалостностью.
– Вилена Гуговна, а какова судьба самой баронессы? – рискнула задать вопрос Аня.
Резкие складочки на лбу Вилены Гуговны расправились, а в глаза вернулась прежняя весёлость:
– Матильда Карловна, по моим сведениям, скончалась в Ленинграде вскоре после революции. Из пансиона, где располагалась её квартира, баронессу выселили, но, по-счастью, её забрал к себе брат Александр Карлович.
