В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
И попрошу сразу же захватить новые замки, самые надёжные. Цена значения не имеет, за скорость оплачу отдельно.
Убежденная, что при ожидании слесарей под дверью своей квартиры время имеет свойство волшебным образом останавливаться, Аня приготовилась ждать чуть не до утра, но ладный паренёк в модных джинсах явился в течение часа.
– Ключик потеряли? Бывает, – слесарь понимающе взглянул на Аню и, очевидно оценив дары олунчан – поношенную юбку из бабушкиного сундука и дешёвую кофточку с китайского рынка, участливо спросил: – Вы уверены, что решили поменять замочки? А то я вам в полцены новые ключи подберу.
– Уверена.
– Смотрите, как бы потом не пожалеть, а то я прихватил замки швейцарского производства, номерные, они, наверно, больше вашей зарплаты стоят.
Тщетно подождав ответа, парень пожал плечами и ввинтил в замок тонкое сверло шуруповёрта:
– Не хотите подбирать ключики – как хотите. Хозяин – барин.
«Даже если в квартире кто-то есть, то услышав, что я не одна, постарается уйти», – утешала себя Аня, но всё же, переступая порог, чувствовала, как дрогнули ноги.
– Мне тут ещё на часок работы, – предупредил слесарь и на ответ Ани: «Чем дольше – тем лучше» с удивлением оторвался от замка и озадаченно посмотрел ей вслед.
В комнатах царил полумрак задёрнутых штор и блаженная тишина.
Открывая по ходу все двери, Аня заглядывала в ванну, туалет, кухню, обе комнаты – никого.
Но прикрытая дверь спальни заставила сердце замереть. Они никогда её не закрывали.
Была не была.
Скрипнув петлями, дверь отворилась, и Аня увидела разобранную кровать, посреди которой стоял её рюкзак с приколотой к ткани запиской.
У Ани всегда было отличное зрение, поэтому она без труда прочла крупный разборчивый почерк: «Держи язык за зубами».
Её затрясло от гнева и унижения.
– Гады, ещё угрожают. Ходили по квартире, трогали всё своими погаными лапами. С намёком разобрали постель…
Ярость застилала глаза и, туманя разум, не позволяла заплакать или, повинуясь обычному женскому инстинкту, позвать на помощь.
– Гады, фашисты!
Отшвырнув рюкзак в угол, Аня дрожащими руками содрала с постели бельё и сунула его в мусорное ведро.
Бросилось в глаза, что, кроме кровати, в квартире ничего не тронуто: шкатулка с украшениями на месте, свёрнутые в трубочку деньги привычно торчали из сахарницы сервиза «Мадонна», привезённого из турпоездки по ГДР бабушкой Леной, когда Аня ходила в первый класс. Всё просчитано до мелочей – в милицию идти не с чем. Вещи вернули, деньги не тронули.
