В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
Да и ты не знаешь, что тебе уготовано Господом. Зря ты убеждён в своей безнаказанности.
Произнесённые вслух мысли, пришедшие на ум, вернули уверенность в себе. Аня вспомнила спасение на порогах, льющийся с небес свет, вытесняющий тьму, и ощутила себя под такой защитой, которую не пробьёт ни одна пуля на свете.
Что бы ни произошло, её душа всегда будет пребывать с ней, и самое страшное – позволить её разрушить, запугать, сломать. Душа – вот то, что надо беречь, а всё остальное суета сует.
Кирилл скептически сморщился:
– Неужели ты веришь в эти сказки? – его уши снова дёрнулись, и Ане стало смешно.
Оказывается, это несложно – разрушить собственный страх.
Кирилл уверенно сидел за рулём, такой крепкий, ладный, литой, а она видела перед собой пустую оболочку. Этакий клубень картофеля, выгнивший изнутри. Сожмёшь его между пальцами и, пачкая руки, оттуда потечёт бурая жижа.
Анино превосходство над ситуацией выбивало Кирилла из равновесия.
Он резко нажал на газ, едва не въехав во впереди идущую машину, негромко выругался, но вернуть себе прежние позиции уже не мог.
– Я верю, Кирилл, и в то, что ты очень скоро будешь наказан и сто раз вспомнишь мои слова.
– Интересно, кто же меня накажет, твой Боженька?
– Зачем? Вы с Андреем и сами прекрасно справитесь с этой задачей. Расплата за грехи наступает всегда. Рано или поздно, но всегда.
Наверное, в этот момент Аня и вспомнила о рассказе Вилены Гуговны про свою мать, остаток жизни проводившую на руинах разрушенной церкви.
Уловив смену настроения своей пассажирки, Кирилл затормозил около библиотеки и уже деловым тоном, почти примирительно сказал:
– Отложим разговор на неделю, – но, давая знать, что последнее слово за ним, коротко добавил, как муху прихлопнул: – Жанна за тобой присмотрит.
Лучше бы он не упоминал Жаннино имя! Превращение Жанны в послушного китайского болванчика, согласно кивающего головой по щелчку пальцев Андрея и Кирилла, ни на минуту не оставляло Аню равнодушной, заставляя раз за разом вспоминать прежнюю институтскую подружку, взбалмошную, но не подлую.
Уничтожающе взглянув на Кирилла, Аня вспыхнула от гнева.
