В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
Хозяйки стаями сбегались на улицу, заслышав под окнами протяжный призыв продавца:
– Иголки не ломки,Нитки, тесёмки,Румяна, помада,Кому что надо!Тот офеня, который остановился под окнами дома управляющего мануфактурой Сысоя Маркеловича, выглядел особенно потешно: щупленький, жилистый, с огромным носом и плоским лбом, над которым возвышался бархатный картуз с лаковым околышем, украшенный огромной шёлковой розой.
Увидев Аню с Мариной, разносчик поставил руки в боки, картинно выпучил глаза, изображая восторг, и внезапно завизжал на высокой ноте столь пронзительно, что девушки вздрогнули от неожиданности:
– Есть ниточки,Есть катушечки,Подходите покупать,Девки-душечки!Довольный произведённым эффектом, он призывно махнул рукой, привлекая внимание к оттопыренному карману на холщовом кафтане, и показал Ане краешек письма:
– Есть кое-что в кармане для девицы Ани.
– Весьма интересно, – пропела в ответ Мариша, заинтересованно глядя на послание.
Заявление офени выглядело подозрительно и непонятно.
– Не ломай комедию, а ответь толком, что это значит?
Вместо ответа офеня ловким движением перекинул через перила узкий конвертик, сухим листочком упавший на выскобленные добела доски крыльца, с поклоном приподнял картуз и ринулся навстречу высыпающим из домов молодкам с медными деньгами в руках:
– Глядите, не моргайте,Рты не разевайте,Ворон не считайте,По дешёвке покупайте!При виде лежащего у ног конверта, Аню бросило в жар: писем она ниоткуда не ждала, тем более доставленных таким чрезвычайно необычным способом.
Молниеносно нагнувшись, она подобрала письмо и сунула его в карман:
– Прочту на досуге.
Мариша деликатно кивнула, но Аня видела, что подругу разрывает на части любопытство. Скрытничать стало неловко, да и с подругой они почти не расставались, поэтому немного помедлив, Аня всё же развернула листок, позволив Марише читать через её плечо.
Написанная крупным неуверенным почерком записка лаконично гласила:
«Скоро отольются вам сиротские слёзы. Мыкайте горе, Веснины проклятые».
Осиновым листком на ветру письмо заплясало в Аниных руках. Напрягая ум, она силилась уразуметь смысл двух кратких предложений, но он ускользал от неё.
