В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
— Сила у вас определённо есть, — сказал Лев Борисович, пытаясь скрыть удивление после демонстрации.
А я вот догадывался, откуда ноги растут… Видимо, мутация за мгновение смерти повлияла не только на внешний вид парня. И если о скрытии чешуи на лице я позаботился, то контролировать недюжинную силу ему придётся самому.
— Так, вы меня отчислите? — жалобно спросил Макар, выпучив глаза.
Его актёрские навыки никуда не делись.
— Сперва переговорю с потерпевшими, потом приму решение, — строго ответил генерал.
Уловки Макара на него не подействовали.
— Ждите здесь, я скоро вернусь, — велел генерал и вышел из своего кабинета.
Но стоило двери закрыться, как Иван Фёдорович рассмеялся.
— Что смешного? — не понял Макар.
— Макар, ты даже Алексея Дмитриевича переплюнул! Он в первый день обучения сломал всего одну челюсть. А Лев Борисович ещё возмущался, что от Алмазова одни проблемы, вот ты ему в пять раз больше геморроя подкинул!
— М-да, всё познаётся в сравнении, — констатировал я.
— Ну, я же, правда, не специально, — пожал плечами Макар.
— Знаю. Дождёмся Льва Борисовича, а потом решим, что делать дальше. Навряд ли он тебя отчислит.
— Если не отчислит, то в спортивную секцию точно запишет, — усмехнулся куратор.
— Иван Фёдорович, вас веселит угроза отчисления Макара? — серьёзно спросил я.
— Нет, — куратор прокашлялся и принял серьёзный вид. — Просто сам случай, как из анекдота, понимаете…
— Понимаю. И это было бы смешно, не будь реально, — ответил я Ивану Фёдоровичу и обратился к Макару.
Даже у меня не всегда так получается, но у Макара просто нет выбора, если он не хочет калечить всех вокруг.
Лев Борисович вернулся через полчаса. Вид у него был крайне напряжённый.
— Алексей Дмитриевич, — начал он, присаживаясь за стол, — я поговорил с кадетами лично, и с их родителями по телефону. Все они согласились на принесение извинений и компенсацию морального вреда.
— Сколько? — сразу спросил я.
— Учитывая, кто вы, они просили по миллиону. Видимо, сговорились ещё до того, как я пришёл в кабинет. Но я обосновал, что кадеты первыми начали конфликт, и снизил до десяти тысяч.
— Нехилая разница, — повёл бровью я. — Хорошо, давайте номера телефонов родителей. Я передам своему финансисту, она разберётся.
— Пришлю в сообщении. И раз вы согласны, то Макар может пройти в кабинет целителя и извиниться перед ребятами.
