В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
— А это обязательно? Конечно, я переборщил с переломами, но они получили за свои слова по заслугам, — тяжёлым тоном спросил Макар.
Редко я его видел настолько серьёзным.
— Да, если вы, Макар Романович, желаете остаться учиться в нашем заведении.
Макар молчал, стиснув зубы. А на скулах заиграли желваки. И я прекрасно понимал его, потому что сам бы нашёл другой выход, но не стал бы извиняться перед теми, кто оскорблял моих близких людей.
— Макар извинится. Но позвольте нам поговорить наедине в коридоре, — попросил я генерала.
Он кивнул и добавил:
— У вас есть пять минут, у меня время поджимает.
— Хорошо, — ответил я и поднялся.
А Макар ошарашенно посмотрел на меня.
Мы с ним вышли в коридор, и друг сразу сказал, скрестив руки на груди:
— Я не собираюсь перед ними извиняться!
— Ты сейчас похож на обиженного ребёнка, — ответил я. — Нужно быть умнее. Тебе сказали извиниться, но не давали указаний, как это сделать. Понимаешь, о чём я?
Макара осенило:
— То-очно! Ты прав.
На лице друга растянулась хитрая улыбка.
Через пару минут вышел генерал и сопроводил нас до кабинета лекаря. Там сидели пятеро парней с гипсом: у кого на руке, у кого на ноге. Но с навыками местного лекаря эти травмы заживут за неделю.
Парни молча смотрели на нас, а на лицах были ехидные улыбки. Правда, ровно до того момента, пока они не столкнулись с моим взглядом. Я ещё в прошлой жизни освоил этот навык. Смотреть так, чтобы у любого пропало желание смеяться. А подростков взгляд исподлобья и вовсе заставлял бояться.
— Макар Романович, говорите, мы ждём, — поторопил генерал.
Мой друг сделал шаг вперёд и начал:
— В общем, ребята, я был не прав, что нанёс вам сильные увечья. Извиняюсь за это, но не за свои действия по отстаиванию чести новой семьи.
Я слегка ухмыльнулся. Генерал помотал головой, поняв, кто надоумил Макара сказать именно так. Но…
— Есть ещё претензии к князю Воронцову или к Макару Призрачному?
Парни синхронно замотали головами. И молодцы. Лучше им не враждовать с сильным родом.
"— Возвращайтесь в свою комнату и готовьтесь к занятиям. На втором уроке вас представят классу, — велел Макару Лев Борисович. — И ещё одна драка, неважно по чьей вине, и вы вылетите из училища, как пробка. Я понятно выражаюсь?
— Да, генерал, — чётко ответил Макар и театрально отдал честь.
От такого представления у Льва Борисовича брови на лоб полезли. Но ответить Макару он ничего не успел. Друг убежал в сторону лестницы.
