Автор
В темноте под мигалками такси в лицо проникает незнакомое и тревожное свечение. Женщина движется быстро, ее шаги гулко откликаются в пустых улочках, создавая атмосферу опасности и неизвестности. Равик, острый глазами и осторожно нахмурившись, держит ее за локоть, готовый прикрыть ее спиной от любого хуже....
— У нас все должно быть дешевле, чем в Париже, — ответила Роланда.
Девушки сдвинули плетеные кресла вокруг мраморных столиков и осторожно уселись. Оправив свои вечерние платья, они вдруг преобразились в будущих посетительниц кафе Роланды.
— Мадам Роланда, дайте нам, пожалуйста, три чашки чаю с английским бисквитом, — сказала Дэзи, хрупкая блондинка, пользовавшаяся особенным успехом у женатых мужчин.
— Семь франков восемьдесят. — Роланда нажала на клавиши. Касса сработала. — Сожалею, но английский бисквит очень дорог.
Кобыла сидела за другим столиком. После напряженного раздумья она взглянула на Роланду.
— Две бутылки «поммери», — торжествующе произнесла она. Маргарита любила Роланду и хотела сделать ей приятное.
— Девяносто франков. У нас очень хороший «поммери».
— И четыре рюмки коньяка! — фыркнула Кобыла. — Сегодня у меня день рождения.
— Четыре франка сорок.
Касса снова затрещала.
— И четыре кофе с безе.
— Три франка шестьдесят.
Кобыла с восторгом посмотрела на Роланду. Больше она ничего не могла придумать.
Девушки сгрудились вокруг кассы.
— На сколько же вы сейчас наторговали, мадам Роланда?
Роланда показала чеки.
— На сто пять франков восемьдесят сантимов.
— А чистый доход?
— Франков тридцать. Главным образом за счет шампанского. Только на нем и можно заработать.
— Неплохо! — откликнулась Кобыла. — Даже очень хорошо! Пусть вам всегда везет, как сегодня.
Роланда вернулась к Равику. Глаза ее сияли, как могут сиять лишь глаза любовников и удачливых коммерсантов.
— Прощай, Равик.
— Не забуду. Прощай, Роланда…
Она удалилась, сильная, статная, с ясной головой — будущее было для нее просто, а жизнь хороша.
Равик сидел вместе с Морозовым перед рестораном «Фуке». Девять часов вечера, все столики на террасе были заняты. Где-то вдали за Триумфальной аркой белым, холодным светом горели два фонаря."
"— Крысы бегут из Парижа, — сказал Морозов. — В «Энтернасьонале» пустуют три номера. Такого не бывало с тридцать третьего года.
— Их скоро займут другие беженцы.
— Какие же?..
— Французы, — сказал Равик. — Из пограничных районов. Как в прошлую войну.
Морозов поднял рюмку и увидел, что она пуста. Он подозвал кельнера.
— Еще графин «пуйи»… Что же будет с тобой, Равик?..
— Ты хочешь, чтобы и я на манер крысы?..
— Вот именно.
— Нынче и крысам нужны паспорта. И визы.
Морозов укоризненно посмотрел на него.
— А разве до сих пор они у тебя были? И все-таки ты жил в Вене, в Цюрихе, в Испании и в Париже.
