Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
Явились невиданные чудовища, настоящие порождения мрака – белесые, безглазые, никогда не видевшие света, но в шипах, наростах, с крючковатыми крыльями.
При виде своего владыки раздался страшный победный крик. Звери и чудовища ринулись навстречу. Но тут же крик оборвался…
Мрак и Олег побежали по обе стороны. Один поднял над головой секиру, другой – палицу. Ящер тащил Меч, стремясь уйти от опасного врага. Пласт угрожающе загнулся и обрушился набок. Отряд зверолюдей в полсотни голов исчез под лавиной тяжелых, как валуны, глыб слежавшейся земли.
Мрак и Олег вскоре отстали, хотя бежали изо всех сил. Гигантские фигуры удалялись. Справа огромный пласт накрывал треть войска, а уцелевших отгородили гигантский ров и вал горячей земли. Слева уцелели все, но были настолько потрясены, увидев их бога-властелина в унизительной упряжи, что падали на землю, бросали оружие.
Перед Ящером тянулась ровная, как стол, земля, выровненная и утоптанная копытами степняков. Сзади земля с треском поднималась широким пластом, оставляя слева глубокий ров.
– Быстрее, тварь! – прохрипел Таргитай. Меч начал выходить из земли. Он нажал сильнее. Плоть земли затрещала, Ящер захрипел. Пласт из-под Меча пошел вздыматься выше.
Ящер вытянулся, как струна. Острые когти врезались в землю с такой силой, что брызгали искры и вздымались дымки. Он хрипел, из пасти вырывались клубы пара, затем повалил дым.
– Нечего, – процедил Таргитай ненавидяще. – Запалился? Еще и огонь пойдет.
Когда Ящер от усталости потащился медленнее, Таргитай выдернул по дороге прутик – это была вековая сосна, – с силой хлестнул Ящера меж ушей. Тот вряд ли ощутил боль, но страх заставил двигаться быстрее."
"За ними оставался гигантский ров, коню не перескочить, человеку не одолеть с наскоку, а от края рва сразу поднималась крутая стена гигантского вала. Степь оказалась перегорожена.
По пятам бежал серебристый ручеек. Ежели заполнит, широкий ров с водой станет неодолимой преградой для степной конницы!
Мрак пытался подняться, падал, наконец ухитрился сесть, опершись на локти сбитыми в кровь руками. Две гигантские фигуры, зверя и человека, почти исчезли за виднокраем, а за ними остался вал – выше леса стоячего! – свежеподнятой земли. Ни пешему, ни конному не одолеть.
