Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
– А ежели стал богом только сейчас? – предположил Олег, но уверенности в голосе не было. – Раньше не был, а сейчас стал?
Мрак хмыкнул:
– А так бывает?
– Нет, – признался Олег. – Род даже людей новых не творит. А уж богов – подавно.
От гигантского вала несло прохладой. Комочки земли шевелились, скатывались на дно глубокого рва. Высоко в небе испуганно закричала стая гусей: ни они, ни их прадеды не видели такую Степь. Какие силы разделили Степь, обозначив границу земляным валом?
Мрак поднялся, тряхнул плечами. Боль медленно уходила, истерзанное тело уже зализывало ссадины, ушибы.
Олег встал рядом, лицо было потерянное. Плечи обвисли, во всей фигуре была такая безнадежность, что Мрак буркнул:
– Ты чего?.. Вот даже дубинка при тебе.
– Мрак, ты не понимаешь?
Мрак приложил ладонь козырьком. Голос дрогнул:
– Похоже… возвращаются…
С другой стороны появилась темная точка, превратилась в пятнышко. За ним тянулась черная ниточка. Олег всматривался долго, наконец рассмотрел темно-зеленого зверя, что едва полз, царапая когтями землю.
– Идут сюда, – сказал Мрак бесстрастно. – Надо убраться в сторону. Растопчут, как муравьев.
Олег с дрожью всматривался в гигантского зверя, за которым шел, налегая на Меч, гигантский человек. Впрочем, человеку не дано отгородить самую плодородную часть Степи чудовищным валом. Конному скакать вдоль не одну неделю, а пешему не пройти и за лето!
– Нет, – сказал он без уверенности.
– А если не остановит?
– Тогда нам будет все равно.
Таргитай с усилием налегал на рукоять Меча. Далеко-далеко рассмотрел домики: соломенные крыши, беленые стены, зеленые квадраты огородиков…
По мере того как подходил, рассмотрел даже крохотные фигурки людей. Мужчины выскочили с рогатинами, женщины удерживали детей.
– Двигайся, – прохрипел Таргитай, – а то хребет перебью…"
"Ящер тащился все медленнее. Таргитай выдернул очередной прут, огрел бога-зверя.
Таргитай молча ударил снова. Несокрушимые пластины разлетелись с треском, брызнула кровь. Ящер взревел так люто и страшно, что народ на околице зашатался, многие упали на колени.
Борозда превратилась в гигантский ров, затем – в исполинское ущелье. Теперь он сам видел, что разве что птица перелетит, но не конники, привыкшие к ровной, как стол, равнине.
