Лицо женщины мучнисто-белое, без кровинки. Губы синие, даже лиловые, а глаза с расширенными зрачками блестят, будто осколки слюды. Двигается медленно, словно во сне. Олег завороженно смотрел на ее тонкую белую шею, распахнутый ворот сарафана, где выпирали вздутые половинки грудей с острыми кончиками. Стан перехвачен толстой веревкой.
Замедленно перенесла ногу с лестницы. На миг мелькнула снежно-белая кожа, будто сейчас зима, а не конец лета, так же неторопливо и не отводя от него взгляда опустилась на колени. Он спросил тонким голосом:
– Кто ты?.. Я тебя раньше не видел. Ты дочь хозяина?
Женщина, глядя неотрывно, потянулась ближе. Бледные пальцы коснулись его груди. Рубашка распахнулась. Олег вздрогнул, ощутив ледяной холод на потной коже. Ее прикосновение было отвратительным и странно приятным.
– Что ты хочешь? – спросил торопливо. – Чего тебе?
Ее тело было холодным, как у рыбы. Страдающий от жара Олег ощутил облегчение, но, освободившись от ее зачаровывающего взгляда, поспешно отстранился:
– Погодь, погодь!.. Застукают, крику не оберешься. Если ты и свободна, то я на короткой веревке.
Она прижималась крепче, у Олега захватило дыхание. Ее руки сильные, как у мужчины, но тело мягкое, сочное, сдобное, словно ветчина из глубокого подвала-подпола.
Ее лиловые губы прошептали едва слышно:
– Я хочу тебя.
– Ты не ошиблась дверью? – промямлил он. – Таргитай за баней… Слышишь, дудит? Ты, наверное, к нему."
"Он умолк, задохнувшись, так сильно сжала. Откинув голову, отыскала его взгляд, как Олег ни выворачивал голову. По его телу пробежала дрожь. Ее пугающие черные зрачки расширились, как лесные озера, где вода всегда темная, дна нет вовсе, оттуда тянуло желанным холодом. Жар начал оставлять его тело. Обручи, сжимающие голову, исчезли, а тупые удары в черепе, где с утра колотили молотами, затихли.
Снова ощутил себя в родном Лесу, прохладном и уютном. Вот так же когда-то шел, мороз был лютый, он остановился отдохнуть, присел, такое же странное тепло охватило после долгого мороза…
В гаснущем сознании мелькнуло тревожное: замерзающие всегда чувствуют приятное тепло!
Попытался высвободиться, но руки отпихивались чересчур вяло, словно у деревенской девки, что сопротивляется лишь для виду. Женщина отыскала его горячий рот, прильнула. Олег судорожно вздохнул: глоток родниковой воды, от которой ломит зубы, в знойный полдень!
Она раздвинула его вялые губы, острый язык коснулся зубов, пробежал по кончикам, заставил зубы разжаться, скользнул вовнутрь. Олег невольно ожидал ощутить тонкое и раздвоенное, а может, язык у нее и был раздвоенным, а то и растроенным – он ощущал обшаривающим зубы, нёбо, десны – было непривычно и хорошо.
Холодные пальцы прошлись по его телу. Он ощутил себя свободным от одежды.