В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Ладно, — Даня глянул на телефон, улыбнулся, и я на мгновение позавидовал этой его тихой радости.
У него все было круто. Жена беременная, приемный сын, прикольный такой, жизнерадостный пацан, теплый дом, где ждут и любят.
Так остро захотелось вот так же. Чтоб любили и ждали. Чтоб ребенок, девочка. И мордашка у нее Таткина, а глаза — мои…
Я, как поймал себя на этой фантазии, аж поперхнулся и долго кашлял, пока Даня не врезал кулаком между лопаток.
— Я надеюсь, все? Больше не будешь? Или Коляна звать?
— Не, Коляна не надо.
— Ну да, — задумчиво покивал Даня, — Колян не остановит, а, наоборот, возглавит… Ищи потом себя, любимого, на ютубе…
— Ладно, спасибо тебе. Иди, там Ленка уже, наверно, ждет.
— Звони, лады? И давай, выплывай уже. Может, поговоришь с ней?
— Нет. Нехер разговаривать. Правильно все это. Ей еще жить, учиться, и не надо, чтоб грязь липла.
— Да какая грязь, брат? Вы не кровные!
— А много народу про это в курсе, а? У нас фамилии и отчества одинаковые.
— Наверно, ты прав, — кивнул Даня. — Тогда держись, брат. Больше ничего не могу посоветовать.
Он ушел, я закрыл за ним дверь, постоял немного, собираясь.
Очень хотелось спуститься на пятый, открыть дверь своим ключом. И просто посмотреть на нее. Она, наверно, спит уже. Вечер. Я весь день пил.
Но нет. Не пойду.
У нее, в самом деле, ума больше, чем у меня. Все правильно сделала.
И вот теперь моя жизнь — внешне вполне нормальная.
А внутри — гниль.
С Татки я по-прежнему не свожу глаз, хотя и понимаю, что это дико тупо, и что нельзя себя вести, как озабоченный изврат, дать ей свободу уже надо… Но не могу. И даже оправдываться здесь перед самим собой не собираюсь. И уж, тем более, перед ней.
Мы толком не разговариваем, так, перезваниваемся. Да пару раз были в одной тусовке.
Где с ней, само собой, обращались очень осторожно. Потому что все знали, кто она.
Татка дула губы обиженно. Зло смотрела на меня и пыталась флиртовать с моментально бледнеющими от ее попыток парнями.
Уезжала ни с чем, естественно. Под моим контролем, на такси.
Но зато моя отстраненность дала неожиданные плоды.
Татка поступила в институт. Сама. На бюджет.
И, похоже, постепенно выкинула из головы всю дурь насчет меня.
А, может, сразу выкинула.
По крайней мере, выглядела вполне счастливой, веселой. Познакомилась с Элькой, за которую впрягся Даня.
Я был в курсе всех ее телодвижений.
Ну, маньяк, да.
