В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Спускается ниже, несмело, но так… Очень определённо.
Так, как я от нее не жду.
Ловлю ее пальчики у своей ширинки, отрываюсь от губ, шепчу:
— Ты чего делаешь?
— Я хочу… Пожалуйста…
Она возбуждена! Бл*, она определённо заведена! С пол-оборота! От одного поцелуя! Глаза горят, губы мокрые, красные, невозможно оторваться.
Я хочу ей возразить, хочу предупредить, что не железный, что ей надо бы заканчивать с провокациями…
Но маленькая ручка отодвигает мои пальцы, решительно берется за пряжку ремня, и голос мне изменяет.
Я только в полном остолбенении, причем, сука, везде, и внизу тоже, наблюдаю за ее действиями. Не могу помешать. Сил физических нет.
Она смотрит мне в глаза, дергает молнию на ширинке, обхватывает член через белье. Неопытно, но с энтузиазмом.
— Тат… — удается мне все же выхрипеть, но она опять тянется целовать, и я не могу отказаться от такого подарка.
И только дергаюсь, как подросток, когда она освобождает член и проводит по нему ладошкой, несколько раз, вперед и назад, несмело сжимает.
— Тата…
— Не надо, я хочу… — Опять шепчет она, и, клянусь, я этот шепот буду во сне слышать, в самом сладком, самом развратном сне, — пожалуйста…Прошу…
Ну вот кто я такой, чтоб ей отказывать?
Я только дышу тяжело. Смотрю, в ее глаза, она тоже не отрывает взгляд, зрачки расширены, губки приоткрыты… Ничего более возбуждающего не видел я никогда.
И вот в этот момент она может со мной все, что хочет делать, я только благодарить буду. И плевать, что мы, вообще-то в общественном месте, и что тут могут появиться зрители, хотя сейчас никого нет, но в любой момент… Плевать.
Она выдыхает, смотрит на свои пальчики, скользящие вверх и вниз по члену, потом опять на меня.
— Можно я… Можно я его… Поцелую?
Бл*****!!!
Да что же я в прошлой жизни такого хорошего сделал? За что мне эта девочка? Может, спас кого-то?
Или миллион старушек через дорогу умудрился перевести?
Она не дожидается моего разрешения, наклоняется ниже…
И аккуратно накрывает губками головку члена.
А я…
А я держусь! Держусь, сука! Потому что кончить от одного только касания ее нежных губ — это не позорно, но тупо! Я не подросток же! Я сумею немного продержаться!
Только возьми побольше… Поглубже… И можно немного зубками…
Татка делает все так, как я хочу.
