В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Привет, ты как вообще?
Притягиваю ее, типа по-родственному, целую в щеку. Раскрываю губы и провожу языком по бархатной коже. Незаметно для других. Чувствительно для нее. Татка вздрагивает, но не отстраняется.
— Нормально.
— Зачем поехала? Я же говорил тебе…
— Я просто… Пары серьезные… — она что-то бормочет, а сама становится все ближе и ближе, я пока держу себя в руках. Памятуя о том, что мы, типа, родственники. И лапы свои оставляю только на плечах, сжимаю.
— Привет, Тат! — вмешивается один из близнецов.
— Привет… — немного напряженно отвечает сестричка, и мне не нравится этот напряг. Я перевожу взгляд с нее на Зверя, хмурюсь.
И тот моментально исчезает. Второй уже до него свалил, к толпе студентов подошел, разговаривает о чем-то.
Татка провожает Зверя внимательным взглядом, потом поворачивается ко мне:
— Поехали?
— Прыгай, — киваю я на сиденье, делая зарубку в памяти, уточнить этот момент. Что-то мне не нравится, как она на Зверят реагирует. Понимаю, что паранойю по полной, но плевать.
Додумывать, что потом может быть, я не хочу, потому просто цепляю на Татку шлем, слежу, чтоб держалась, и выезжаю прочь со двора института.
Везу свою девочку домой.
Ее надо накормить и осмотреть, потому что, насколько я понимаю, ей сейчас не особо кайфово, гримаса боли, когда садилась на байк, была вполне отчетливой.
Но на полпути к дому неожиданно передумываю. Нам надо бы поговорить.
А в моей квартире… Стоит только представить, как мы заходим сначала в подъезд, потом в лифт…
Вдвоем.
Потом в квартиру.
В точности повторяя вчерашний маршрут…
Мы его, сука, и дальше тогда повторим! Я уверен в этом! В себе уверен. И в том, что она не будет противиться.
А надо бы поберечь девочку.
Поэтому сворачиваю на полпути, к макдаку.
Набираю бургеров и горячих пирожков.
Татка, если и удивляется, то не выдает этого никак. Покорно отвечает на вопросы о своих предпочтениях, забирает пакет с готовой едой, опять обнимает меня, делая тепло-тепло на сердце.
И мы мчим дальше.
Есть у нас одно место в городе. Вернее, слегка за городом. Возле речки, на берегу, который раньше был центром затопленного города, стоит колокольня. Самой церкви давно уже нет, ее разрушили еще в двадцатых годах. Но колокольня уцелела. Ее даже отреставрировали, покрасили в лазурный с белым цвет, купол — в золотой. Проплывающим мимо баржам и катерам ее хорошо видно.
Это место никогда не пустует.
