В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Конечно, на малолеток меня не тянуло никогда (ха-ха, было такое счастливое время), но вот старший курс… Вполне, вполне…
Но сейчас мне не до них.
У меня есть цель.
И у этой цели есть имя.
И очень я надеюсь, что моя цель не начнет кочевряжиться сейчас. Потому что не хотелось бы силой увозить.
С утра Татка была тихая. Напуганная даже слегка. Тут ее можно понять. Не каждый день бывает первый секс. И, в принципе, я рассчитывал, что она до моего возвращения домой в таком состоянии и пробудет. А там уж я оживлю…
Ага, хрена с два!
Татка отличается в первую очередь тем, что быстро восстанавливается.
Наверно.
Не могу точно сказать.
Не особо я со своей сестренкой общался. Не разговаривал по душам.
Для меня этот ее интерес ко мне, эта влюбленность детская были как гром с неба. Сразу и наповал оглушило тогда.
И я, тупой ублюдок, вместо того, чтоб с ней все же поговорить, стал морозиться, играл старшего сурового брата.
Вот и доигрался.
Теперь бы с ней нормально начать общаться, а она для меня — коробочка закрытая.
"Ехал сюда, думал, ухвачу заразу, дам по жопе и утащу в постель. И покажу, что значит злой и страшный Серый волк… Но вот приехал, стою тут, как дурак, свечусь на весь двор… И понимаю, что тупое решение. Неправильное. Надо поговорить. Не надо налетать на нее. Если я чего-то хочу в будущем с ней, конечно же.
А я хочу.
Очень.
Эта мысль в голову залетает и оглушает своей ясностью и конкретностью. Настолько, что я даже офигеваю.
И не сразу соображаю, что у меня тут соседи появились.
Вижу Зверей только когда они рядом встают на своих харлеях винтажных и лапы мне тянут здороваться.
Молча пожимаю, вопросов не задаю. Понятное дело, за своей бедой ходячей явились. Опять она их, что ли, прокатила?
Но это даже не особо интересно. Так, вспоминается, что с Геннадьичем хотел созвониться попозже, спросить, на месте ли Элька.
Мысль появляется и пропадает, потому что на крыльцо выходит моя основная проблема.
Татка.
Смотрит прямо на меня. Бежит, даже не задержавшись ни на секунду. И такая на ее лице улыбка лучистая, такой взгляд радостный… Что все мои мрачные мысли испаряются.
Какое там наказание? Какие сомнения? Мое это. Просто мое.
Впрочем, на физиономии ничего не отражается, просто чуть улыбаюсь, когда она подбегает.
Нерешительно мнется, не зная, как поступить, обнять, просто поздороваться.
Я решаю за нее.
