— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Все будет хорошо!
Сделки с купеческими обозами заключали на постоялых дворах. Надо только знать, где именно. Мара еще прошлой весной думала над этим вариантом, но Бьярн отговорил. Почему-то считалось, что в обозы нанимаются либо совсем молодые и неопытные, либо очень слабые некроманты. Бьярн пренебрежительно говорил про таких: «Пятачок за пучок». И вот теперь им самим придется явиться на поклон к нанимателям.
Мара знала в городе три постоялых двора, где некроманты могли найти себе подработку. «Зеленые холмы», «Привал» и «Отдохни — и в путь».
В «Зеленых холмах» предложений для них не оказалось. Единственный обоз шел с юга на север, как раз в Скир, куда им соваться нельзя. В «Привале» почти удалось заключить сделку. Хозяину обоза понравилась мысль, что за те же деньги он получит не только некроманта, но и отличного воина — Бьярн, молчаливо стоящий за спиной Мары, сразу ему понравился. Но узнав, что кроме некромантки и наемника придется взять еще и мальчишку, купец быстро передумал.
Мара заметила, что на Бьярна кидают заинтересованные взгляды — такой груде мышц рады в любом походе.
Мара почти отчаялась найти им с Бьярном работодателя, а между тем день клонился к ночи. Они устали и проголодались, денег же не осталось даже на стакан молока для Эрла.
Мара время от времени прислушивалась к своим ощущениям и каждый раз чувствовала облегчение: Эрл излучал только светлую энергию жизни. Обычный уставший и проголодавшийся мальчик. И чем больше Мара смотрела на него, тем острее понимала, что никогда и ни при каких обстоятельствах не смогла бы его убить. Будь он хоть трижды шатун.
В конце концов все сложилось даже лучше, чем можно было предположить. Почти все хозяева обозов, нашедшие себе работников, разбрелись по комнатам, и тут к Маре подошел грузный мужчина с окладистой бородой. Почему-то у купцов борода считалась едва ли не знаком гильдии. Маре даже стало любопытно, вдруг родители Бьярна тоже купцы.
