В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
И не только потому, что в случае его поражения Арлан двинется на мои поиски.
Вилар распахнул дверь в нужное стойло, похлопал встрепенувшуюся дракху по морде. Я отвернулась, украдкой растирая веки. Хотелось спать после долгого дня, глаза ныли из-за так и невыплаканных слёз. А ведь ещё не скоро мне предстоит отдых.
В дверях появилась тёмная фигура, в которой я узнала Арлана.
– Не хотел я этого, – раздался его приглушённый голос в момент, когда он выбросил руку в нашу сторону.
Лезвие клинка блеснуло, отражая тусклый свет единственной лампы.
– Нет! – без раздумий выступила вперёд, призывая магию.
Действовала на автомате, понимая, что Вилар ещё не заметил врага. Пламя щитом разошлось вокруг меня, как в то нападение разбойников в лесу. Только на этот раз я умудрялась им управлять.
– Юля! – раздался рык Вилара за моей спиной.
Всё происходило слишком быстро. Сотые доли секунды, чтобы осознать близость конца. Кинжал, отражая ярость стихии, почти не замедлившись, пронёсся сквозь огненный заслон и под мой тихий выдох ударил прямо в грудь, пробивая сердце.
Вилар
Отчаяние, чёрное, обволакивающее, не имеющее начала и конца. Оно влилось в душу, заполнив собой то огромное пространство, что занимала Юлия. Мне не хватило лишь мгновения, незначительного и решающего. Мгновения, чтобы рвануть её на себя и закрыть собой от опасности. Юля упала в мои объятия, глядя в неверии и шоке. Из груди торчала рукоять кинжала, а под ноги лились потоки крови. Арлан, все беды мира потеряли значение, ведь она умирала.
– Держись, только держись, – зашептал, подхватывая её на руки.
– Вилар, – дрожащая ладонь коснулась моей щеки, оставляя кровавый след и опала с последним вздохом моей пары.
– Нет… – встряхнул её, пытаясь отыскать в остекленевших глазах хоть искру жизни. – Юля!
Не совладав с нахлынувшей слабостью, я рухнул на колени. Прижал безвольное тело к груди, ощущая, как душу рвёт боль потери. Казалось, и моя жизнь остановилась с её смертью, но продолжается по недоразумению.
Но тут что-то изменилось. Я вновь ощутил касания родного огонька. А тело Юлии вдруг вспыхнуло в моих руках, осыпаясь прахом.
– Не может быть, – прошептал в изумлении."
"Чёрный пепел, искрясь золотистыми всполохами, начал закручиваться в круговорот и обретать форму птицы.
